— Послушайте, зачем вам неприятности, — шагнула я к парню. — Отпустите Андрюшу. Он ничего не имеет против вас лично, просто делал то, что ему велели. Эта его работа — наводить порядок.

Парень повернулся ко мне. На бледном лице лихорадочно горели черные глаза, длинные волосы взъерошены, а губы казались неестественно яркими и сочными, будто к ним прилила вся кровь, что имелась в его тщедушном теле. Какое-то время он не мигая смотрел на меня и вдруг оттолкнул, совсем уже выбившегося из сил, Андрюшу.

Тот не будь дураком, быстренько убрался, кряхтя и потирая широкую грудь. На то он и горький опыт, чтобы где не надо не раскрывать рта и не играть мускулами впустую. А пугающе странный парень плюхнулся обратно на табурет, с которого был грубо сдернут, и схватился за свой стакан с водкой, разбавленной томатным соком.

Народ потихоньку начал покидать бар, косясь и оглядываясь на загадочного типа, который непонятно как, буквально одной левой или правой, положил, пусть не на лопатки, а на живот такого парня, как Андрюшу, один вид которого усмирял буянов. Я вздохнула, уверенная что завтра к Митричу, Андрюша придет за расчетом вместе со мной.

Я покосилась на парня, которого с опаской и интересом разглядывал молчавший бизнесмен. Я не винила его в нашем увольнении и вовсе была не против, что бы он остался. Может быть потому, что он меня страшно заинтриговал. Благополучие и репутация бара теперь уже мало волновали меня и я подошла к нему с бутылкой «Кристалл». Приподняв ее, спросила:

— Налить? Это за счет заведения.

Он тяжело посмотрел на меня непроницаемо темными глазами. Нет, все-таки было в нем, помимо его необычайной силы, что-то жуткое, без причины пугающее. Но вместо уже привычного: «отвали», он вдруг кивнул мне. Я долила в его стакан водки. Он посмотрел в него, подумал и вылил в стакан остатки томатного сока.

— Если останетесь, то посмотрите стриптиз, — сказал я, чтобы завязать разговор. Мне хотелось, чтобы он проявил хоть каплю эмоций и не был бы таким отрешенным.

— Ты искушаешь меня плотью? — презрительно фыркнул он.

— Почему же плотью, — я была немного сбита с толку, мужчин обычно воодушевляло предстоящее представление. — Наши девушки неплохо танцуют. Сами увидите.

Бизнесмен, прислушивающийся к нашему разговору, встрепенулся, оживился, завертел головой и отыскав небольшую круглую эстраду, развернулся к ней, в ожидании обещанного стриптиза.

— Плотью, — между тем жестко повторил парень.

— Почему сразу плоть? — возмутилась я.

— Потому что у ваших стриптизерш мысли как у дойных коров: кто их сегодня хорошенько угостит, а потом оттрахает.

— Очень образно, — пробормотала я, дивясь подобному цинизму и жалея, что вообще завела с ним разговор. Я уже повернулась было, чтобы отойти от него, как он вдруг спросил:

— Зачем ты это сделала?

— Что, простите?

— Зачем, спрашиваю, вступилась за меня перед этим козлом?

— Я и не думала вступаться, а сказала все как есть. Вы разве не больны?

— Можно сказать и так. Но ведь ты бы могла промолчать Скажешь нет? Ты студентка и деньги тебе нужны позарез.

Я медленно поставила бутылку и оперлась ладонями о стойку. Если бы я не видела его сегодня здесь впервые, то подумала бы, что он выспрашивал обо мне.

— Откуда вы знаете?

— Что именно? То, что ты поцапалась со своим хозяином-козлом из-за меня? Так вы даже не прикрыли дверь в подсобку.

— Нет… про то, что я учусь и здесь моя единственная подработка.

— Тебе этого лучше не знать, — хмыкнул он с неприятной усмешкой.

Я уж было собралась настаивать, но тут в бар ввалились два милиционера, по хозяйски оглядываясь и недвусмысленно поигрывая резиновыми дубинками. Из-за их спин выглядывал бледный Митрич. Нагловатые от своей полной безнаказанности и от заведомой беззащитности отданного им на расправу нарушителя, их сытые круглые физиономии выражали предвкушение от предстоящей потехи. Всего-то делов, что вдвоем накостылять какому-нибудь лыко не вяжущему пьянчужке, да выкинуть его вон из бара, а будет сопротивляться — в участок его и там снова, уже как следует, вдумчиво поучить уму разуму.

— Уходи через подсобку, — зачем-то шепнула я, откидывая крышку стойки. Но вместо того, чтобы спасаться бегством так, чтобы в ушах свистело, этот чудак развернулся на своем табурете навстречу прибывшим усмирять его представителям власти, и облокотившись локтями о стойку с интересом наблюдал за ними так, словно все это не имело к нему никакого отношения. Бизнесмен не долго думая и больше не испытывая интереса к дальнейшему, благоразумно покинул бар, бочком пробравшись к выходу.

Но вся доблесть и самоуверенная наглость вдруг слетела с бравых блюстителей порядка, когда они увидели с кем им придется иметь дело. Оба сбавили шаг, переглянулись и остановились, нервно поглядывая в сторону парня. Наконец, один из милиционеров, старший по возрасту и с более объемным брюхом, на котором едва сходился китель, недовольно глянув на Митрича, шагнул к парню.