Выезжали на трех бронированных машинах — двух «Турах» и «Росомахе», бронетранспортере с большим десантным отсеком, в котором как раз хорошо перевозить начальство — и безопасно, и по сторонам начальство не смотрит. Григориадис вместе с каким-то чином, прилетевшим из Киева, и еще каким-то человеком, скорее всего следователем, загрузились в «Росомаху», вместе с ними посадили троих стрелков — поляков на всякий случай. Сам капитан Бейкер предпочел бронированному уюту десантного отсека «Росомахи» — не слишком уютный «Тур». Пусть не слишком комфортно — зато ты видишь, что происходит по сторонам.

Беда случилась, когда они уже доехали.

Пройдя без проблем чек-пойнт на въезде в город, они почти сразу же свернули налево — дорогу до штаб-квартиры ПП водитель знал хорошо, не раз там бывали. Ночью — а уже стемнело, темнело еще рано — мрачный колорит промзоны, с ее глухими заборами, колючей проволокой, чек-пойнтами растворялся в бархатном сумраке, промзона становилась из очередной помойки чем-то вроде лабиринта минотавра, из которого выбирался далеко не каждый.

— Свернули неправильно… — заметил капитан.

— Пан капитан, тут быстрее, — ответил кто-то из поляков.

В этот момент все и началось.

Большая, полыхающая жаром комета, зародившаяся на крыше одного из складов по левую руку от них, проделав короткий путь над автомобильной стоянкой и заборами, как-то буднично ткнулась в укрытое решетками и сетью здание штаб-квартиры полиции порядка Донецка, квартировавшей в здании заводоуправления какого-то давно скончавшегося заводика. Полыхнуло, сразу несколько оконных проемов вспухли изнутри, выбрасывая в ночь пышущий жар взрыва, осколки забарабанили по крышам припаркованных под окнами машин. С крыши здания, где были оборудованы огневые точки, солидно забасил крупнокалиберный пулемет — но почти сразу же заткнулся…

— Из машины, живо! «Шмель»! «Шмель»!

— Пан капитан, тут броня!

— Вон из машины! Сожгут на…!!! За мной!

Подхватив автомат, капитан Бейкер распахнул тяжелую, бронированную дверь «Тура», вывалился в ночь. Он помнил одно — «Шмель» не опасен на открытой местности, для того чтобы он сделал свою черную работу, ему нужно закрытое пространство — комната, укрепленный пост, десантный отсек. Если попасть под «Шмеля» на открытой местности, разбросает, отделается контузией, если не прямое попадание, конечно. Привалившись к забору, капитан пытался вырвать из неподдающегося кармана дей-пака ночной монокуляр, который у него был всегда с собой.

Сзади кто-то мягко стукнулся о бетонный забор, хлопнул по плечу. Хорошо, что хоть кто-то за ним пошел — в одиночку работать нельзя.

Вперед коротко, отрывисто затукал крупнокалиберный — но колонна стояла слишком близко к забору, и сектор его обстрела был слишком ограничен для эффективного воздействия на нападающих. Нападающие ответили еще одним «Шмелем» по огрызающемуся из окон автоматным огнем зданию полиции.

А потом — он только успел установить ночной прицел на автомат — откуда-то был сделан еще один выстрел, ювелирно точный! Он так и не понял, откуда, не могло быть, чтобы с первой позиции, там мешал забор. Но результат этого выстрела был сокрушительным — неподвижно стоящая «Росомаха» вдруг едва ли не подпрыгнула на месте — и из выбитых ударной волной люков дохнуло пламенем.

«Шмель»…

— Залечь! Всем, кто меня слышит, всем, кто меня слышит! Я капитан Бейкер, армия США, из Донецка! Попали в засаду в промзоне Север, нас прижали к земле, противник ведет огонь из «Шмелей»! Прошу помощи, все, кто меня слышит!

Помощь пришла почти сразу же — но была такой, что лучше бы ее не было. Местные полицейские патрульные части использовали для патрулирования русские и украинские бронетранспортеры и не слишком опытный персонал, который сначала стреляет, а потом задает вопросы. Один из ночных патрульных БТР и показался как раз с другой стороны улицы, тормознул — и упорол длинной, оглушительной очередью прямо по ним, особо не разбираясь. Пули-трассеры, размером с футбольный мяч каждый, прошли прямо над ними, над тем местом, где они лежали в жиже, в грязи, раскололи бетонный забор — и их осыпало кусками бетона.

— Ах ты… — капитану не хватило слов, второй раз его обстреливали из этого проклятого могучего русского пулемета, проламывающего стены, второй раз за день.

Капитан решил продвинуться вперед. Во-первых — зарево горящего БТР под носом засвечивало ему оптику, во-вторых — оно засвечивало его самого перед возможными снайперами. Надо продвинуться вперед… тьма его укроет. У него бесшумная винтовка с ночной оптикой, с ней ему, возможно, и удастся кого-то выцелить… если и не спасти, то хотя бы поквитаться…

С этой мыслью капитан пополз вперед по грязной жиже, загребая ее руками и стараясь сохранить винтовку. Крупнокалиберный на пришедшем на помощь БТР заткнулся, второй частил куда-то в ту сторону, откуда стреляли, ему не отвечали, и БТР не пытались подбить. Вероятно, русские уже смылись… они не дураки, сейчас сюда подойдет беспилотник с термовизором и…

Только бы его не спутали с террористом.

Внезапно капитан ощутил впереди что-то твердое… что это может быть? Он остановился, потом пополз, но осторожнее, ощупывая все перед собой. Походило, как будто несколько досок сколочены между собой… люк?