— Вот с этого места, пожалуйста, поподробнее, — сказала баба Зина.

— Господин Князев, личный астролог бандита Сметанина, почему-то решил присвоить Книгу Тысячи Птиц, хотя вряд ли он сумел бы по ней гадать. Он пробрался в мою квартиру и потребовал Книгу. Угрожая пистолетом, кстати.

— И что ты? — полюбопытствовала баба Зина.

— Книга вышла на телепатическую связь со мной и потребовала, чтобы я передала ее господину Князеву. Как только Князев взял Книгу в руки, получилось… Получилось так, что она убила его. И сейчас у меня в квартире лежит труп.

— И что вы решили всей честной компанией? — спросила баба Зина.

— Оживлять, — твердо ответила Юля. — Уничтожить его бесследно мы не можем, остается одно — вернуть его в положение жизнеспособного субъекта. Хотя он подлец, конечно.

— Так-так, — протянула баба Зина. — И что же вам от меня потребовалось? Я ведь ритуалы оживления ни когда не практиковала.

— Баба Зина, я решила, что оптимальным будет вариант оживления, который однажды провела легендарная Виктория Белинская для своей подруги. Только для этого нам нужны черный петух и белый голубь.

— А лилию с белладонной где возьмете? — прищурилась баба Зина.

— У меня есть, — торопливо ответила Юля, — Сушеные.

— Свежие-то лучше. Я, уж так и быть, нарву вам. И петуха с голубем предоставлю.

— Баба Зина, наша благодарность не будет иметь границ!

— Да ладно, — зарделась баба Зина. — Я это не из корысти, а из чисто спортивного интереса: оживет — не оживет? Вы уж возьмите меня с собой на ритуал. Заодно и я поучусь, как такие ритуалы проводить.

— Баба Зина, мы почтем за честь!

— Ну ладно, пойдем птицу ловить. Ромул, ты мне поможешь.

Ромул кивнул и встал. Пошел за бабой Зиной. Мы с Юлей остались сидеть.

— Вот видишь, — шепнула мне Юля, — все налаживается! Так что держи хвост пистолетом!

— У меня нет хвоста.

— А вот это упущение, — хихикнула Юля и взмахнула своим потрясающим хвостом.

— Интересно, у бабы Зины есть хвост? — поинтересовалась я.

— У всех настоящих ведьм рано или поздно пробивается хвост, — нравоучительно сказала Юля. — Хотя бы маленький. Потому что хвост и ведьма — два тождественных понятия.

— А-а.

— Вот будь ты ведьмой, а не гадалкой только, и у тебя вырос бы хвост.

— Хотела бы я быть ведьмой!

— Почему нет? Иди ко мне в ученицы. Я научу тебя всему, что знаю. И кстати, не только я. Соберем шабаш, устроим аукцион ведьмовских советов… Но сейчас не об этом. Сейчас надо Князева оживлять. Вот заодно и посмотришь, на что способны ведьмы.

Мы только закончили разговаривать, как вернулись баба Зина и Ромул. Ромул нес плетенку, в которой трепыхалось что-то живое и черно-белое. Баба Зина несла влажные от вечерней росы белые лилии и белладонну.

— Отлично! — сказала Юля. — Поехали, не будем терять времени. Нам еще надо из моей квартиры нож и кинжал забрать. Но это пять минут, не более.

Баба Зина оперативно собралась, мы погрузились в машину и помчались. Около дома Юли притормозили, Юля буквально взлетела на свой балкон, а потом вернулась, неся в руках большой темный нож из обсидиана и ярко блестевший серебряный кинжал.

— Все, — сказала она. — Летим!

В глазах ее горел азарт.

Азарт настоящей ведьмы.

Может, и мне стоило стать такой?

Я подумаю над этим.

Позже.

Когда весь этот кошмар благополучно закончится.

Мы вернулись в мою квартиру ближе к полуночи. Это было хорошо, потому что Ритуал имел особую силу, если его проводили в полночь.

Тело господина Князева перетащили из спальни в гостиную и положили посреди комнаты на новую льняную простыню, пожертвованную мной для сего благого дела.

— Уже окоченел, гляди-ка, — деловито заметила при этом баба Зина, чем вызвала у меня приступ дурноты.

Юля поставила в ногах покойника журнальный столик и разложила на столешнице нож и кинжал, лилию и белладонну. Затем она материализовала большую золоченую чашу. Прочла заклятия и сказала:

— Петуха!

Ромул протянул ей петуха. Юля заколола его серебряным кинжалом. Кровь потекла в чашу.

— Голубя!

То же самое, только нож был обсидиановым. Затем Юля мелко искрошила лилии и белладонну и высыпала их в чашу. Ножом перемешала получившуюся массу, а потом кинжалом полоснула себя по запястью, и ее кровь закапала в чашу.