– «Витязь», – умолял Ноль Первый, – я не могу один принять решение. Мне нужно связаться с членами чрезвычайного комитета.

– Времени уже не осталось. «Рубин» через пять минут уйдет от преследования.

На связь вышла «Альфа-2»:

– «Рубин» проследовал мимо нас. Примите меры. Полковник переключил ЗАС на местную связь, и дальше мы слушали весь разговор полковника с Ноль Первым.

– Ноль Первый, – умолял полковник, – отдайте приказ. В нашем распоряжении осталось две минуты. Скоро «Рубин» проедет наш сектор, тогда мы уже не сможем его остановить.

Голос полковника дрогнул. Не знай я его, то мог бы смело предположить, что он находится сейчас на грани нервного срыва. Я посмотрел на напарника. Тот тоже был сильно взволнован, сжимал и разжимал кулаки, готовый в любой момент сорваться и броситься в драку.

– Ноль Первый, – решился «Витязь» на крайние меры, – мое подразделение слышит наш разговор. Вы имеете возможность приказывать непосредственно им.

Кроме шипения, из переговорного устройства не доносилось ни звука.

– Внимание! – вдруг раздался громкий и решительный голос полковника. – Появился «Рубин». Всем приготовиться. Ноль Первый, он уходит, – снова обратился «Витязь» к руководству.

– Вы считаете, что мы уже не сможем его достать? – наконец отозвался Ноль Первый.

Я оторвался от переговорного устройства и посмотрел в оптический прицел. Машин на дороге еще не было, но они могли появиться в любую минуту. Сердце учащенно забилось в груди, в голове зазвенело от напряжения.

– Может быть, оставить все, как есть? – спросил Ноль Первый.

Я не понял, к кому обращен вопрос. Мои нервы были взвинчены до предела. Попадись этот Ноль Первый сейчас мне под руку, я бы расстрелял его без всякого сожаления.

– Не знаю, – ответил «Витязь». – Вы отдаете приказы, а я их исполняю.

В этот момент я услышал шум приближающегося автомобиля. Он доносился не отчетливо, и я никак не мог сообразить, шел ли шум с автострады или с той дороги, что вела к резиденции «Рубина».

Я снова начал всматриваться в прицел. Из-за дальнего поворота показался эскорт.

– Вот они, – с неприязнью произнес я.

– Не делай этого Витя, – донесся до меня голос.

В считанные секунды мой разум прокрутил всевозможные комбинации.

– Не делай этого, – повторил Терехин.

Лучше бы он молчал! Мое тело затряслось, я почувствовал, что меня прошибает озноб.

– Черт бы побрал вас всех, праведных и неправедных! – процедил я, не сводя прицела с эскорта.

– Что нам делать, Ноль Первый? – вопрошал тем временем охрипший «Витязь».

– Поймите же меня, я не уполномочен решать самостоятельно такие ответственные вопросы.

– Автомобили покидают наш сектор. «В которой же из них?» – бешено соображал я, переводя оптический прицел с машины на машину.

– Послушай, Виктор, – Терехин опустился рядом со мной на колени.

– Отойди! Не мешай! – зарычал я на него.

Он в испуге отскочил на несколько шагов в сторону.

Левой рукой я так сильно сжимал цевье, что, казалось, оно вот-вот затрещит. Указательный палец правой руки лежал на спусковом крючке, готовый в любое мгновение спустить механизм.

– Я даю отбой своему подразделению, – уверенно сказал «Витязь».

– Подождите, – остановил его Ноль Первый. Через секунду он невнятно произнес слова, которые поразили нас своей лаконичностью:

– Теперь главный он.

В этот момент все три машины поворачивали на трассу. Они на большой скорости едва вписались в поворот. И тут неожиданно на автостраде появился трейлер, словно возник из-под земли. Он шел навстречу правительственным автомобилям. Он посигналил. В суматохе и от звенящей усталости в голове слова Ноль Первого показались мне командой «Огонь», после чего «Витязь» вздохнул и повторил приказ:

– Отбой, ребята.

Но было уже поздно. Я нажал на спусковой крючок. Раздалась автоматная очередь. Но трейлер прикрыл правительственные машины. Пули прошили фургон.

Терехин навалился на меня сзади, из переговорника доносились крики разъяренного полковника, но я уже не способен был понять смысл слов. Последним, что я запомнил, было то, что передняя машина рванулась вперед и на бешеной скорости понеслась по автостраде.

Я провалился в кромешную темноту.

(пять месяцев спустя)

Прошло пять месяцев после того злосчастного события в середине августа. Страсти понемногу улеглись, люди вернулись к своей привычной жизни. Но над нами, сотрудниками службы безопасности, словно навис дамоклов меч. Мы томились в ожидании приговора, который подготавливали для нас люди, находившиеся сейчас у власти.