Когда-то мне не очень хотелось верить в правильность слов Бродского о том, что для людей смыслом убийства является само убийство, а все объяснения — лишь фиговый листок. Сейчас я начал с определенной тревогой задумываться — не прославляю ли я где-нибудь в тридцати трех томах своих произведений преступления и убийства? Ведь в текстах автора, пишущего более пятидесяти лет, можно найти самые разнообразные вещи, идейное происхождение которых покрыто тайной. Но нет, видно, нет у меня этой жилки, я на удивление нечеловеческая натура, нашпигованная пацифизмом.
