— Что ты собираешься с ним делать? — спросила Фейт.

— Защищать нас. Иди в ванную и запрись там.

— Я тебя не оставляю. Он делает это из-за меня. Если я вернусь с ним, он перестанет. Наверное, я просто должна…

— Ты не пойдешь туда, куда не хочешь идти, — скачала Хоуп. — В любом случае он наверняка решил бы тебя наказать. И навредил бы ребенку.

Хоуп встала и на подгибающихся ногах добралась до окна. Она приставила к стеклу руку и посмотрела на улицу. На заднем крыльце сейчас никого не было. Или, по крайней мере, так казалось.

— Он ушел? — спросила Фейт.

Хоуп сомневалась, что Эрвин провел три часа за рулем, просто чтобы немного пошуметь.

— Непонятно.

— Может, включить свет?

— Нет! Если мы включим свет, то он нас увидит, а мы его — нет.

— Но он во всяком случае увидит, что мы не спим и знаем, что он поблизости.

— У меня такое впечатление, что его не волнует, знаем мы о нем или нет. А может, он даже сам этого хочет. Возможно, это часть его игры. Мы здесь одни. И он уже перерезал нам телефонный провод.

— Что нам теперь делать? — спросила Фейт.

— Что сможем, — отозвалась Хоуп. Злость и определенность наконец пришли ей на выручку и придали сил. Она не позволит Эрвину их терроризировать. Она слишком далеко зашла, чтобы снова упасть в пучину страха и запуганности, из которой когда-то сбежала. — Оставайся здесь.

Вбежав в гостиную, Хоуп прижала нос к окну, выходящему на улицу. Она надеялась увидеть, где Эрвин, но не ожидала увидеть его по ту сторону оконного стекла.

Она закричала и выронила нож.

— Хоуп? Ты в порядке? — крикнула Фейт, услышав загремевший на полу нож.

— Он там, у окна. Я видела его.

Хоуп с трудом подняла свое оружие. Она сжала его похолодевшими пальцами и осторожно подобралась к окну, чтобы еще раз выглянуть наружу. Но на этот раз она никого не увидела.

— Он еще там? — выдохнула Фейт, подойдя сзади к сестре.

— Я не знаю, где он, но где-то недалеко. — Хоуп побарабанила по оконному стеклу, чтобы привлечь его внимание. Ей не хотелось снова видеть его лицо, но это было лучше, чем постоянно опасаться, что он бродит вокруг дома, пытаясь проникнуть внутрь. — Включи свет на крыльце.

Она услышала, как заскрипел пол под ногами Фейт, когда та пошла к входной двери. Через мгновение свет зажегся, и Хоуп увидела стоящего на крыльце Эрвина. Он выглядел довольно зловеще — долговязый, с торчащими во все стороны волосами и мертвенно-бледным лицом.

— Я вызвала полицию! — громко крикнула она. — Тебе же будет лучше, если ты сейчас вернешься в Супериор.

Тот ухмыльнулся, показывая далеко не полный набор зубов.

— Без телефона это трудновато сделать, а, Хоуп? Хоуп сжала ручку ножа.

— У меня есть сотовый. Добро пожаловать в двадцать первый век, — сказала она, всем сердцем желая, чтобы это было правдой. К несчастью, у нее было так мало знакомых, что она не видела смысла покупать сотовый телефон, — но Эрвин этого не знал.

Улыбка исчезла с его лица. Он бросился вперед и ударил рукой по стеклу.

Окно задрожало. Фейт закричала и осела на пол. Хоуп автоматически подняла нож — притворяясь, что секунду назад не испугалась за свой мочевой пузырь.

— Тебе не будет никакой пользы оттого, что ты действуешь нам на нервы, — сказала она. — Фейт все равно с тобой не уедет. Она больше не вернется. Тебе лучше принять это и вернуться туда, где ты и дальше сможешь притворяться, что ты сам Господь Бог.

— Когда дело касается ее, я действительно Господь Бог, — сказал он. И потом засмеялся таким зловещим смехом, что Хоуп передернуло.

— Ты сумасшедший. Надеюсь, ты это понимаешь.

— Лучше бы ты надеялась, что я не попаду внутрь, — сказал Эрвин. — Потому что знаешь, что я с тобой тогда сделаю? Я сделаю то, что хотел сделать с тех пор, как тебе исполнилось девять. Я покажу, что именно ты за эти годы упустила, детка. И когда я закончу, не исключено, что ты тоже будешь носить моего ребенка. Только подумай, вы с Фейт можете обе стать…

Эрвин внезапно обернулся. Хоуп всмотрелась в темноту за его спиной и увидела, что по лужайке быстро семенит мистер Парис. На нем были старые брюки и наполовину заправленная пижамная куртка, а на согнутой руке он держал Оскара. Сосед остановился около цветника перед домом и попал под свет лампы, освещающей крыльцо.

— Что здесь происходит? — спросил он. По крайней мере, Хоуп так показалось. Он стоял дальше Эрвина, и ей приходилось напрягать слух, чтобы услышать его.

— Не лезь не в свое дело, старик, — сказал Эрвин. — Это не твоего ума дело.