Всякий раз, вспоминая о Фреде, она улыбалась. Может быть, семья все же ошибалась насчет него? Правда, он и в самом деле не раз пользовался доверчивостью того или иного родственника и оставлял бедолагу с носом, но, предложив Джеки этот дом во Флориде, он действительно оказал ей большую услугу. Вечером третьего дня, погружаясь в бурлящую ванну, Джеки подумала, что неплохо было бы послать кузену цветы в знак благодарности. Фред их заслужил.

Он до смерти устал, но был несказанно рад очутиться наконец дома. Последний отрезок путешествия показался ему невыносимо долгим. После шести месяцев отсутствия Нэйтану было недостаточно просто ступить на родную землю. Когда самолет приземлился в Нью-Йорке, он ощутил, что нетерпение накрыло его с головой. Он был дома, но все-таки не совсем дома. В первый раз за эти месяцы Нэйтан позволил себе захотеть оказаться в своем собственном доме, своей собственной постели. Собственном священном личном пространстве.

Рейс до Флориды был отложен на час. Нэйтан метался по зданию аэропорта и почти скрежетал зубами. Затем, в самолете, он, всегда так любивший летать, то и дело смотрел на часы и считал, сколько еще ему осталось болтаться между небом и землей.

Аэропорт Форт-Лодёрдейла тоже не был домом. Нэйтан провел целую зиму в Германии, долгую, холодную зиму, и порядком подустал от волшебных северных снегов и сосулек, однако сейчас теплый, влажный воздух и пальмы только раздражали его, потому что он все еще был не дома.

Машина Нэйтана ждала его в аэропорту, Усевшись за руль и осознав, что находится в знакомой обстановке, Нэйтан наконец-то начал приходить в себя. Изнурительный перелет из Франкфурта в Нью-Йорк, задержки, нетерпеливое ожидание — все это не имело больше значения. Он сидел в собственной машине, и всего двадцать минут отделяли его от того момента, когда он свернет на собственную подъездную дорожку. Спать сегодня ночью он будет на собственных простынях. Свежевыстиранных и тщательно выглаженных миссис Грейндж. Фред Макнамара заверил Нэйтана, что миссис Грейндж все подготовит к его приезду.

Нэйтан почувствовал укол совести. Конечно, было не слишком красиво с его стороны просить Фреда освободить дом до его прибытия, но после шести месяцев тяжелой работы в Германии Нэйтан был абсолютно не в состоянии занимать гостей. Нужно будет обязательно связаться с Фредом и сказать спасибо за то, что он согласился присмотреть за домом. Это избавило Нэйтана от множества проблем, так что Фред заслужил просто огромную благодарность.

«Я сделаю это через пару дней, — подумал Нэйтан, вставляя ключ в замочную скважину. — После того как просплю часов двадцать и проведу достаточное время в старом добром ничегонеделании».

Нэйтан открыл дверь, зажег свет и огляделся. Дома. Как же хорошо быть дома, в доме, который он сам спроектировал и построил, среди вещей, которые выбирал исключительно для себя, ориентируясь только на свой вкус.

В доме все было в точности так, как… нет, не в точности так, как он оставил, уезжая, внезапно подумал Нэйтан. Глаза были словно песком набиты от усталости. Он потер их и еще раз оглядел комнату.

Кто передвинул вазу эпохи Мин к окну и воткнул в нее букет ирисов? И почему чаша мейсенского фарфора стоит на столе, а не на полке? Нэйтан нахмурился. Он всегда отличался вниманием к деталям и сейчас видел, что множество вещей находятся не на своих местах. Надо будет побеседовать об этом с миссис Грейндж… Однако нельзя позволять досадным мелочам портить удовольствие от долгожданного возвращения домой.

Искушение отправиться прямиком на кухню и налить себе чего-нибудь холодного и расслабляющего было велико, но Нэйтан привык все делать по порядку. Подхватив чемоданы, он стал подниматься на второй этаж, стараясь насладиться каждой секундой тишины и одиночества.

Войдя в спальню, он зажег свет и замер, будто громом пораженный. Очень медленно Нэйтан опустил чемоданы на пол и подошел к кровати. Она была не тщательно заправлена, как полагалось, а лишь кое-как прикрыта покрывалом. Чиппендейловский туалетный столик, купленный пять лет назад на аукционе Сотбис, заставлен разными баночками и бутылочками. В комнате витал какой-то посторонний аромат, и это был не запах роз, стоявших в уотерфордовской вазе — которая, кстати, должна была находиться на горке с посудой в столовой. Это был запах женщины. Пахло пудрой, лосьоном для тела и косметическим маслом, впрочем, не навязчиво, а довольно нежно и заманчиво. Нэйтан заметил на кровати какое-то яркое пятно. Он присмотрелся. Это были тоненькие, почти микроскопические трусики.

Миссис Грейндж? Да нет, что за дикое предположение. Массивная миссис Грейндж и одну ногу не смогла бы в них просунуть. Если только у Фреда была гостья… Нэйтан повертел трусики в руках. В принципе он ничего не имел против подружки Фреда, но не в его же спальне! И почему, черт возьми, ее вещи до сих пор находятся здесь?

Воображение Нэйтана немедленно нарисовало ему образ незнакомой женщины — богатая фантазия архитектора не терпела пробелов. Высокая, стройная, вызывающе сексуальная. Слишком громко смеется. Всегда не прочь повеселиться. Скорее всего, рыжая, с ослепительной улыбкой. Шумная. Как раз во вкусе Фреда. Как бы там ни было, но они с Фредом договорились, что к приезду хозяина дом будет пуст и прибран. Нэйтан еще раз взглянул на баночки на туалетном столике. Придется попросить миссис Грейндж избавиться от них. Он машинально сунул яркий нейлоновый комочек в карман и пошел осматривать дом дальше.

Лежа в ванне с закрытыми глазами, Джеки мурлыкала какую-то песенку. Сегодня выдался особенно хороший день. Сюжет, зародившийся в ее голове, выливался на бумагу с невероятной скоростью. Удачно, что местом действия романа была выбрана Аризона, суровая, пустынная и знойная. Как раз то, что надо для мужественного, повидавшего виды героя и сказочно наивной героини.

Вот они бредут по каменистой дороге прямо навстречу своей любви, хотя сами пока не осознают этого. Джеки нравилось переноситься вместе со своими героями в 1800 год, плавиться под палящими лучами солнца, ощущать, как пот струится по коже. Разумеется, на каждом шагу их подстерегали опасности и приключения. Героиня, девушка, воспитанная в монастыре, переживала сейчас не лучшие времена, но ничего, она справится. Она сильная. Джеки при всем желании не смогла бы написать роман о слабой женщине.