— Похоже на приключенческий роман, — поделился впечатлениями Залман. — А про тебя тут ничего нет.

— Я появлюсь дальше, — усмехнулась Сандра. — Вот когда я появлюсь, тогда настоящие приключения и начнутся.

"Несмотря на ровные отношения с коллегами и соседями, я долго оставался чужаком в цивилизованном обществе. Не понимал намеков и подтекста в разговорах, не знал многих вещей из разряда "само собой разумеется", не всегда улавливал причинно-следственные связи между происходящими вокруг событиями. Конечно, можно жить и так, но мне хотелось включиться в эту жизнь по-настоящему. Мне хотелось все понимать.

В промежутках между рейсами я навещал Германа, Ганну и Фархада, но здесь они мне помочь не могли.

Я набросал мысленный портрет человека, в котором нуждался. Лучше, чтобы это был мой ровесник, умный, не раздражительный, не ехидный. Достаточно образованный, чтобы с ним можно было поговорить на любую тему, и чтобы он поправлял мою речь, но не издевался над ней (а то я иногда изъяснялся слишком неуклюже, мешая устаревшие книжные обороты с подхваченными где попало сленговыми словечками). Чтобы он знал всякие тонкости городской жизни, мог объяснить, как себя вести в том или ином обществе, и терпеливо относился к тому, что мне надо растолковывать элементарные вещи, известные каждому ребенку.

И, наконец, последнее: желательно, чтобы он был в этом заинтересован.

Но что я мог бы предложить такому человеку? Деньги? Я чувствовал, что этого будет недостаточно, учитывая, насколько сложный и запущенный у меня случай. Идеальным вариантом, решил я, был бы исследователь, мечтающий об экспедиции в Лес и нуждающийся в опытном проводнике: тогда я стану его проводником в Лесу, а он моим — в Танхале… Но у меня контракт, я не могу ради экспедиции бросить работу.

Я уже начал склоняться к тому, чтобы просто кого-нибудь нанять, гида и гувернантку в одном лице, и тут вдруг очень повезло. То есть, мне — очень, а всем остальным участникам это истории — не очень.

Я шел поздно вечером домой через Пиренейские кварталы (кстати, на Земле Изначальной есть горы с таким названием), и настроение было кислое. Перед этим я болтался по Шахматному бульвару, заходил в кафе, где собираются студенты, и мне так хотелось подсесть к ним, о чем-нибудь поговорить… но чтобы я был не диковинкой из Леса, а таким же, как они, или хотя бы почти таким же. Сейчас это вполне реально (помнишь кафе "Веселая бессонница", где мы с тобой познакомились?), а год назад я мог об этом только мечтать.

Посидев в угрюмом одиночестве за столиком в углу и послушав обрывки их разговоров, я отправился домой. Из бокового переулка доносился шум драки, и я завернул посмотреть, что там.

Типичная для ночной Танхалы сценка: четверо подонков избивают прохожего. Тот пытается защищаться, но видно, что драться не умеет, и сейчас его собьют с ног.

Я уже был злой, а это меня еще больше разозлило. Я попросту вытащил пистолет и уложил того, который показался мне главным в шайке, после чего остальные разбежались.

Пострадавший стоял, пошатываясь, лицо залито кровью. Ясно было, что оставлять его одного на улице в таком состоянии нельзя.

— Пойдем, — предложил я, прислушиваясь, не крадется ли обратно кто-нибудь из сбежавших мерзавцев. — Я провожу тебя до больницы.

— Спасибо, — он посмотрел на мою жертву. — Идемте отсюда скорее, а то вас привлекут за убийство. Он не шевелится…

— Черт с ним, — это ругательство мне нравится, потому что не мат. — Если что, Трансмать меня прикроет. Меня зовут Залман, я из Трансматериковой.

— Дэнис Кенао. Спасибо. Если бы не вы, меня бы убили.

Приближалась полночь. Мы вышли на Масляный проспект и стали ловить такси, но машины притормаживали, а потом проезжали мимо.

— Они боятся, что я кровью обивку испачкаю, — тихим безнадежным голосом объяснил Дэнис.

Он дрожал от холода. На крыше четырехэтажного дома напротив сидела пара запорошенных снегом каменных горгулий, окна одно за другим гасли. Наконец водитель старенького дребезжащего "сигана" сжалился над нами и пустил в машину.

— В ближайшую дежурную больницу, пожалуйста.

Одна из моих дикарских иллюзий: в Танхале по ночам дежурные муниципальные больницы только и ждут случая оказать кому-нибудь медицинскую помощь.

Я долго стучал и чуть не вышиб дверь, Дэнис безучастно стоял рядом. Наконец распахнулось квадратное окошко посередине двери, выглянула заспанная женщина в косынке медсестры, обругала нас и велела убираться, потому что все равно никого нету.

— Эй, ребята, — позвал шофер, оставшийся посмотреть, чем это кончится, — поехали в тридцать девятую около Рыбьего моста. Она всегда принимает, но там очереди большие.