Но злить ее не надо. Однако звонить мне лень, объясняться почему молчал. Вечером все - она мне еще мозг проимет по поводу вчерашней моей пьянки. Не, нафиг, попозже позвоню.

Так, чего я хотел-то? А, да - в ментовку и скорикам! …112… опа «Сеть перегружена…» Что за нафиг? Еще и еще… бесполезно. Так, с городского…. Ага тоже самое. Чорт, что-то… а, дурак - эпидемия же, все звонят….

Вот попадалово, а? Выйти чтоль к Семенычу? Неохота, и ваще, мне то что - пусть хоть подохнут - я не причем!

…Ага, а потом посадят в клетку как жирафу.

Нет, придется идти.

Выполз на лестницу… опять колыхнулся какой-то страх внутри… Подошел к лестничному окну, пригляделся…. Ффффуууу…. Нормально все - выбрался Семеныч с газончика на тротуар - стоит рядом с дедком… бакланят, алкаши. Стоят как статуи, хотя сквозь замызганное и немытое со времен Совка стекло не видать… но явно общаются - зачем еще так стоять?

Поплелся домой, на ходу ругаясь на все на свете - на этих алкашей, на себя, придурка, на идиотский драный шарф Семеныча… чуть не облажался, хорош бы был - вызвал бы ментов и скорых, был бы вообще как лох….

Хуже ведь нету чем выглядеть нелепо. Вот рассказывали помню в школе - видишь человек лежит - подойди, потряси, поговори… типа помоги, скорую вызови, помощь… Ага, так и представляю - я блин при нормальном прикиде буду какого нить бомжа или пенсионера таскать, из грязи. Да если еще окажется что это просто алкаш - вот позорится-то! А если вызовешь, а пока едут - оклемается? Вообще как дурак. А и просто - увидит кто - с каким-то валяющимся в рязи ращзговариваешь… фууу, отстой! Нет, я уж лучше мимо постараюсь - в конце-концов, я что, нанятый? Есть те, кому деньги платят, это их работа. А я не обязан!

Правда память некстати щелкнула очередным файлом - год назад помер отцов брат - заблудился в большом садоводстве, стал стучаться спросить - никто не отвечал или посылал… он занервничал, потом сердце прихватило, врачи сказали и микроинсульт - отнялось лицо, говорить не смог - ходил просил таблетку или скорую - да все от него шарахались, одна бабка старая подвела к дому, посадила на скамеечку, пошла за водой да таблетками - да поздно - вышла а он уже умер…

Нет, ну это же другое дело! Это же видно что человек больной, что помочь надо! А эти суки-дачники не помогали! А в городе - это совсем другое! Тут много всяких служб - вот пусть и работают

Меня это не касается!

Меня ничего такого не касается!

Моя хата с краю. Вот так.

Утихомирив глупую свою память - решил накатить еще «стописсят». Эх, хорошо!

Так, теперь пожрать хорошо бы, благо в холодильнике у Дашки пусто не бывает. Она вообще хорь запасливый - в шкафу сумка с продуктами стоит, как я смеюсь «на случай войны».

Хотя ее бабка так выжила в блокаду - они собирались ехать на дачу 22-го как раз, а холодильников и магазинов тогда особо не было, потому у них был ящик железный, с нее, 13-ти летнюю девченку размером - мужики вдвоем грузили обычно. И вот его набивали к отъезду всякими продуктами - на все лето считай. Ящик был почти полон. Конечно, 22-го они никуда не поехали. И позже не поехали. Отец уже был в армии и сражался в Прибалтике, мать работала в госпитале, куда вскоре и бабка пошла помогать.

А ящик стал их главной ценностью - и когда после налета дом обрушился - точнее, перекрытия рухнули - они двое суток раскапывали как могли завал и нашли его.

Из их дома кто остался в городе - выжили только они и две семьи кому с фронта привозили «гостинцы» те, кто был в армии.

Вот у Дашки и есть видать «блокадный синдром» - она кстати еще не может ничего на тарелке оставить, доедает дочиста, сколько и чего бы не положили. И хлеб не выбрасывает - сушит на сухари. Вот и накопила кроме всего эту самую «нычку» - консервы, бомж-пакеты, макароны, кубики, чай, сахар, крупы, масло… здоровенная сумка «мечта оккупанта», клетчатая такая, с Апрашки.

Ну и еды всегда много. Вот и отобедал, накатив еще «граммулечку».

Все, телефон отключить, всех нафиг - и спать. Дашка - она работает охранницей в каком-то мини-супер-маркете (вот фигня-то?) в центре, на Чернышевской где-то. Сменится в восемь, к девяти будет… так, до шести могу дрыхнуть - потом успею прийти в норму, отмокнуть в ванне и вообще все привести в порядок и подумать что и как.

Обильная жратва и коньяк на старые дрожжи сделали резкий «шитдаун» мозгу, и я не раздеваясь особо - завалился на диванчик.

Вскоре перед глазами поплыли приятные Наташкины сиськи… потом у Наташки оказалась обвислая рожа Семеныча с драной шеей… Потом вдруг издалека ко мне бежал отец, словно пытаясь что-то показать или предупредить и вдруг пропал в каком-то тумане… Мимо прошли за руку Светка с Гришкой… и смотрели они оба на меня… нет, не с осуждением, с какой-то грустной жалостью что-ли… Из тумана вынырнул отец, подал им руку и они ушли вместе… Туман надвинулся на меня, стал словно толстое стекло, и с той стороны через метр прозрачной брони ко мне рвалась Дашка, в кровь разбивая руки об него, бросаясь всем телом на преграду, беззвучно крича мне…. По губам пытаюсь прочесть, но не получается… не похоже что ругается, скорее что-то пытается мне объяснить, докричаться…но все впустую…Стекло мутнеет, снова превращается в туман, он как-то хищно тянется к моей подруге и она начинает отбиваться, словно туман живой…. Потом ее скрывает окончательно. Из тумана выходит фигура… это Смерть. Только странная какая-то. В черном… но это не плащ с капюшоном, а униформа. А на плече стволом вниз висит автомат. Безглазый череп смотрит своими пустыми глазницами из-под лихо заломленного черного берета, как-то словно бы усмехается, потом достает из нагрудного кармана мятую пачку «Примы», бросает сигарету, ловко прикусив на лету зубами. Костлявая рука в обрезанных кожаных перчатках щелкает зажигалкой «Зиппо», Смерть прикуривает от маленького язычка коптящего бензинового пламени, выпускает густой клуб дыма… Смотрит на меня чуть искоса, потом вытягивает руку и вновь как-то ухмыльнувшись манит к себе костяным пальцем…