Громоздкая «самоходка» приблизилась к стенам крепости на расстояние выстрела – от машины до протейхизмы оставалось шагов триста. Сощурившись, Олег осмотрелся. Слева от него лежала Гаэта, на её западной стене угадывалось шевеление – беспокоились воины герцога. У Сухова даже мысль мелькнула – пойти на штурм, не заморачиваясь. Но нельзя. Вернее, пойти-то можно, если в голове пусто, ибо в таком случае варяги оказались бы меж двух огней, меж двух гарнизонов – города и крепости. Нет уж, лучше поморочиться…

– Заряжа-ай!..

Притянутый книзу рычаг требукета зафиксировали стопорным болтом, а пращу аккуратно разложили вдоль желоба на станине и закатили в нее увесистый валун. Варяги, ясы и булгары построились в цепочки и стали разгружать подводы, передавая мешки с песком. Самые могутные стояли в кузове-качалке и укладывали груз.

На башнях крепости толпились воины – требукет и им самим в новинку был. Никто не стрелял, но не потому, что миролюбием отличался. Просто далеко был противник, не достать.

Олег перевел взгляд на стены и башни Гаэты – за зубцами перебегали люди в блестящих шлемах, дымно горели костры под чанами с кипятком, кто-то важный, с плюмажем из страусиных перьев, раздавал приказания… А в прогале меж скалистых холмов синело море – спокойное и безмятежное. Что тому Понту до людских дрязг, нелепых, мелких и жалких?

Копошатся всё, копошатся… Чего для?.. Хм. Как это он раньше внимания не обратил – в порту Гаэты не стояло ни одного корабля. Ни единого! То ли все в разгоне, то ли здешние судовладельцы учли опыт Амальфи и Неаполя, не стали рисковать флотом. Умно!

Олег поднял руку и резко опустил ее. Послышалось едва слышное тюканье молота по задвижке, и рычаг плавно повело вверх, все ускоряя и ускоряя мах гигантского метронома. Оттянутая праща раскрылась в верхней точке, и ядро, описывая пологую дугу, устремилось к цели. «Журавль» продолжал качаться, заставляя елозить всю громоздкую конструкцию, прокатываться туда-сюда на колесах, а ядро, вихляясь и кружась, дорисовало траекторию и подняло в воздух тучу пыли, не долетев до ворот шагов десять.

– Крутовато взяли, – озаботился Турберн. – Перезаряжаем!

Перезарядка длилась долго, но вот второе ядро вкачено в пращу.

– Пуска-ай!

Ядро отправилось в полёт по более отлогой, настильной траектории и попало в цель – разнесло ворота на кусочки. Обломки дубовых плах и железных скреп еще скакали под арочными сводами, когда обвалилась наружная кладка протейхизмы – каменные блоки, уложенные «на сухую», лишь скрепленные медными пиронами, рухнули, оголяя бутовую засыпку.

– Здорово долбануло! – впечатлённо сказал Инегельд.

– Да уж… – протянул Олег. – Глянь-ка! Ни одного на стенах, все попрятались!

– Перепужались, чай! – захохотал Турберн.

– Наклоняй шатун! Эй, кто там поздоровее – на колёса!

– Я тоже покручу малость, – собрался Боевой Клык.

– Растряси жирок, князь, – хихикнул Железнобокий.

Варяги забрались внутрь колёс и зашагали, пародируя толстых, неуклюжих хомяков. Колёса завертелись, защёлкали храповички, закрутились большущие шипастые шестерни, понижая передачу. Шатун с болтавшейся пращой дрогнул и стал медленно клониться, тяжёлый противовес – подниматься.

– Сиятельный! – обратился к Олегу Ипато. – Было бы неплохо переговорить с местным локосерватором – так вы, кажется, прозываете комендантов крепостей? Может, с него хватило и одного ядра?

– Хм… Стоило бы в этом убедиться. А кого вы предлагаете в переговорщики, превосходительный?

– Себя!

– Ну что ж… Попробуйте. Только передайте этому локосерватору, что третье ядро прилетит к нему без задержки!

– Обязательно передам!

Венецианец, небрежно помахивая белой холстиной, пошагал к пролому, перелез через завал и скрылся в потемках длинного перибола.

Варяги не стали томиться в ожидании ответа – устроившись в тени, решили перекусить. Начались шуточки, смешочки, подначки. Молодой Прастен, сын Алка, осваивал кифару, прихваченную в Константинополе. Тудор поднес Олегу тепловатого вина, и магистр не стал отказываться. Поднял стакан – за вас, ребята! – и выпил терпкую и сладкую, с приятной кислинкой жидкость. Потаённый в ней огонь прогрел пустой желудок и облегчил мысли.

Всё путем!

– Эй! – крикнул Акила. – Хомяки пузатые! А ну, шибче лапами перебирайте!