Станислав трагически закашлялся.

— Станислав, это несправедливо, — пользуясь паузой, воззвал к здравому смыслу Артем, — с нашей встречи прошло чуть больше суток. Что я мог успеть за такое время?

— Хм. Не знаю. Но наши интересы вы никак не защищали.

Артем рассвирепел:

— Послушайте меня, Станислав! Есть два подхода к делу: фантастический и реалистический! Решить все ваши проблемы за сутки — чистая фантастика!

Но Стас уперся:

— Ковтун как плевал на нас, так и продолжает. Нам от этого ни жарко ни холодно. Хотя, скорее, очень холодно. Противно, что вы пользуетесь нашей незащищенностью. Мы бесправные и бездомные. Вы прекрасно знаете это. Лучше других. Только те, другие, хотя бы не делают вид, что помогают. Они нас просто не замечают. Или, наоборот, уничтожают. А вы? Вы — лицемер!

Артем взлетел со стула.

— Вот как? Вы меня уже приговорили! А за что? За то, что я дал обещание помочь? Так я его сдержу.

— Вы были у сенатора Кныша? — оборвал его Станислав. — Ну, как мы вам советовали…

Артем разозлился, но тут же подумал, что предложение-то здравое. Более того, в той ситуации, что сложилась в стране, обращение к политику заведомо эффективнее, чем обращение в суд.

— Ну, Сенат — это неплохо… — признал он. — Но есть ведь и другие уровни власти…

— Гм. Другие? Это какие? Начальника дэза? Или премьер-министра? Так мы его видим каждый день. По телевизору. Там и дома растут по часам. И квартиру дают всем страждущим. Особенно перед выборами, — съязвил соинвестор.

«А почему бы и не премьер?» — подумал Артем.

— А почему бы и не премьер? — озвучил он свою мысль. — Но, в общем-то, можно и выше…

— Выше? — переспросил Станислав. — Это куда?

— Это ведь не так сложно… — медленно, для себя самого проговорил Артем. — Пожалуй, я попробую. Может выйти толк.

Общественный лидер Станислав, довольный тем, что сумел так запугать адвоката отзывом доверенностей, удовлетворенно хрюкнул, откашлялся и поставил точку:

— Договорились. Даем вам два дня. Потом… пеняйте на себя.

Артем положил трубку и вдруг ясно-ясно вспомнил ревнивый взгляд Стаса — как раз в тот момент, когда камера отвернулась от него и повернулась к адвокату.

Едва Жучков исчез, молодые таджики присели у баллонов и принялись выстраивать цепь задач на сегодня заново, и резка трубы в этой цепи находилась на самом последнем месте. На главном же месте стояла задача отдать практически готовую кладбищенскую оградку заказчику. Парни прекрасно разглядели аванс, затребованный Семеновым, а старшие товарищи внятно объяснили им условия договора об оградке: если заказчик не получит оградку сегодня же, Семенов не получит расчета! И поскольку они втроем таскали для Семенова прутья из жэковского склада на тех же условиях, их собственная доля халтуры зависела от того же самого: получит ли заказчик оградку этим вечером.

Нет, ни у кого из них не было необходимого образования и опыта работы со сварочными агрегатами и техникой. На своей далекой родине они получили самые разные профессии и никогда не думали, что придется переквалифицироваться в электриков, сантехников, сварщиков и уборщиков. Старший учился на педагога, двое других закончили школу и до переезда в Москву работали на хлопковых плантациях. И лишь в документах, которые они приобрели по сходной цене сразу по прибытии на Казанском вокзале, значилось, что все они закончили различные курсы, в том числе и по специальностям «газоэлектросварщик», «оператор бетономешалки» и даже «техник-компрессорщик».

Тем не менее все трое знали, что вручат ограду заказчику и получат причитающийся им заработок — любой ценой. Работы и впрямь было немного — обрезать выпирающие концы прутьев, оставленные Семеновым «на потом», а если все делать, как научил Жучков, то есть правильно, никаких проблем с газорезкой не предвиделось.

Пугало другое — сам начальник жэка. Старшие товарищи сразу же объяснили им, что Жучков никакого «левака» не терпит и если застукает, накажет по полной программе. Оградки, сваренной в рабочее время из жэковского прута, вполне хватало, чтобы потерять и разрешение на работу, и медицинский полис, и жилье в виде обустроенного жэком под общежитие подвала, а главное — саму дающую все это изобилие работу.

Да, шанс, что Митрич не придет в подвал проверять, чем здесь заняты его таджики, был, но он мог поручить такую проверку и кому-то из мастеров. Поэтому после тщательного совещания было принято решение: «левую» оградку из краденого металла доделать не в подвале, а там, где наверняка не будет начальственного глаза, к примеру, на чердаке.

Парни подняли на лифте баллоны со шлангами, перетащили на руках не входящие в лифт четыре секции оградки и начали пробовать.

— Начальник сказал, что надо сперва зажечь этот фитиль-шмитиль, а потом газ открывать, — торжественно произнес тот, что постарше.

Молодые переглянулись; они все поняли иначе, но старший был старшим не только по возрасту, но и по знанию жизни. Впрочем, даже когда они отвернули вентиль, ничего не произошло.

— Псссс-ссссууу-уу! — сказал им баллон свистящим шепотом.

Таджики зацокали языками и заулыбались: начало было положено. А тем временем газ спел очередной куплет, а электрофитиль все не поддавался.

— Старая, наверное, техника, — предположил один.

— Наверное, весь газ уже ушел, — парировал второй.