– Почему я сама не могу дать себе истинное имя?
– поинтересовалась Ящерка, пока Роза отмывала в соленой воде нож и руки.

– Нельзя.

– Отчего ж? Обязательно нужно быть ведьмой? Колдуном? А как ты это делаешь?

– Ну, - Роза выплеснула воду на грязный дворик возле своего дома. Дом, подобно большинству обиталищ ведьм, стоял в стороне от деревни.
– Ну...

Ведьма выпрямилась и огляделась вокруг, словно искала ответ. Или овцу. Или полотенце.

– Видишь ли, нужно кое-что знать, - сказала она наконец и посмотрела на Ящерку одним глазом.
– Знать о силе.

Второй Розин глаз смотрел в сторону. Иногда Ящерке казалось, что ведьмин взгляд живет в левом глазу Розы, временами - что в правом, но всегда один ее глаз смотрел прямо, тогда как второй разглядывал что-то в другой стороне. За углом. Где-то там.

– Что за сила?

– Вот эта, - промолвила Роза.

И, как только овца скрылась из виду, вошла в дом. Ящерка поспешила за ней, но лишь до порога. Без приглашенья к ведьме не заходят.

– Ты говоришь, что сила у меня есть, - сказала Ящерка в дымные сумерки хижины.

– Я говорила: в тебе сила есть, великая сила, - откликнулась ведьма из тьмы.
– Тебе это тоже известно. Я не знаю, что ты будешь с этим делать. Ты тоже. Потом станет ясно. Но силой достаточной, чтобы дать себе имя, ты не владеешь.

– Почему? Что может быть более твоим, чем собственное истинное имя?

Длительное молчание.

Потом ведьма вышла на свет с клубком грязной шерсти и веретеном из мыльного камня. Ведьма устроилась на скамье возле входа, веретено закрутилось. Она намотала примерно ярд серо-бурой пряжи, прежде чем решила ответить.

– Мое имя - моя суть. Истина такова. Но какова же суть имени самого по себе? Имя - как меня называют другие. Если нет вокруг никого, только я, зачем же мне имя?

– Но...
– сказала Ящерка и замолчала, удивленная доводом ведьмы. Затем спросила:

– Значит, имя должно стать подарком?

Роза кивнула.

– Дай мне имя.

– Твой отец сказал: нет.

– Но я говорю: да.

– Здесь - он Хозяин.

– Он может позволить мне жить в бедности и неведении. Он может не давать мне быть кому-нибудь нужной. Но не дать мне имени он не может!

Ведьма по-овечьи вздохнула, горестно и тяжело.

– Ночью, - произнесла Ящерка, - У нашего родника под Холмом Ириа. То, чего он не знает, ему не повредит. Ее голос звучал хрипло и дико.

– Для имени нужен день, - сказала ведьма.
– Подходящий день, праздник, танцы. Имя дают на рассвете. А потом - музыка, пиршество и все прочее. А красться в ночи, чтоб никто не узнал...

– Я буду знать. Роза, а как же ты узнаёшь, какое имя назвать? Вода говорит тебе?

Ведьма качнула седой головой.

– Не могу рассказать.

Но ее "не могу" не значило "не расскажу". Ящерка подождала.

– Я говорила тебе, это - сила. Имя просто приходит, и все. Роза бросила пряжу, обратив один глаз к западным облакам; второй глаз смотрел скорее на север.

– Ты - там, в воде, вместе с ребенком, вдвоем. Ты забираешь детское имя. Люди и дальше могут им пользоваться в обиходе, но ребенка больше так не зовут, и никогда не называли. Дитя больше уж не дитя, имени ему нет. И тогда нужно ждать. Просто ждать. Распахнуть свои мысли, как.., как двери, чтобы впустить в дом ветер. И имя придет. Твой язык произнесет его. Дыхание слепит его. И ты передашь имя ребенку, имя, дыхание. Имя придумать нельзя. Имя нужно впустить. Имя должно перейти от тебя к ребенку, которому будет принадлежать. Вот, что такое сила, вот так она действует. Так действует всё. Сделать самому нельзя. Нужно знать, как позволить свершиться. Вот, что такое мастерство.

– Маги могут и больше, - сказала Ящерка.

– Никто не может большего, - возразила Роза. Девочка покрутила головой, потянулась, пока не хрустнули позвонки, размяла затекшие руки и ноги.

– И ты?
– спросила она.

Роза кивнула.

Они встретились во тьме ночи на лугу у подножья Холма Ириа. После заката прошло много времени, но рассвета ждать было слишком долго. Роза сотворила тусклый призрачный огонек, достаточный чтобы пройти по болоту, не рискуя свалиться в трясину, притаившуюся в тростниках.

В холодном мраке под редкими звездами и черным изгибом холма они сорвали с себя одежду и погрузились в темную воду, ноги их утонули в мягкой, как бархат, грязи. Ведьма коснулась руки девочки со словами:

– Я забираю у тебя имя, дитя. Больше ты не дитя. Имени тебе нет.

Все вокруг замерло. И в неподвижности и тишине прошуршал шепот ведьмы:

– Женщина, прими имя. Ты - Ириан.

Мгновением дольше продержалось затишье; затем ночной ветер ударил их по обнаженным плечам. Дрожа, они выбрались обратно на берег, как сумели, обтерлись ладонями, босиком, цепляясь за спутанные корни и острые листья тростника, вышли вновь на лужайку. И там Ящерка заговорила яростным, злобным шепотом: