Папа чаще пребывает в нормальном расположении духа, а если нет, то мужчину достаточно просто хорошо накормить, и он сразу становится добродушным и спокойным.

Поскольку бабушка у нас всегда готовила всяческие деликатесы, папа поесть любит и знает в этом толк. Результат виден. Все форшмаки, все традиционные еврейские блюда он очень любит. А когда мама оставила работу и стала учиться готовить (балетные вообще мало едят и готовят редко, но тут уже пришлось), то старалась и старается соблюдать какой-то баланс, чтобы было не только вкусно, но и полезно.

Так как папа всю жизнь худеет, то и кухня у нас более диетическая – курочка, рыбка. Он безумно любит фирменный салат из авокадо. Любит лук, суши. И при этом всегда худеет. Нет, конечно, тяжело, когда человек склонен к полноте, тем более в таком возрасте подвиг худеть на двадцать и более килограммов. И все-таки хорошего человека должно быть много. Пусть его будет много, он будет добрым, смешным и веселым. Потому что когда люди резко худеют, они сразу какими-то злыми становятся и замкнутыми. Сейчас он занялся своим здоровьем и больше прислушивается к маме, что положительно сказалось на его фигуре и самочувствии.

Кстати, папа далеко не всегда такой веселый балагур, иногда только через порог переступает, и уже тучи сгущаются. У нас с мамой даже есть такое выражение: «Разбегайся по комнатам!» Мы же, артисты, тоже люди, а не роботы. Мы не железные и тоже подвержены перепадам настроения из-за работы, из-за самочувствия, да из-за чего угодно. Поэтому всякое бывает, главное, что мы умеем это быстро уладить.

А на крайний случай у нас есть бабушка. Она стержень нашей семьи, просто Мать Тереза, очень любит нас всех. Папа опасался ее в детстве, но, мне кажется, больше боялся отца. Даже не боялся, просто очень-очень уважал его. К сожалению, дедушки не стало, и теперь осталась только бабушка. Для всех, даже для друзей моих родителей, у кого уже не стало мамы, она как родная мама. На всех праздниках на почетном месте. Причем она всегда до конца высидит, будет всем улыбаться.

Я не знаю, как ей это удается в таком возрасте. Мы говорим ей:

– Аня, ты тусовщица!

Я зову ее исключительно Аня, папу Вовкен и маму Тома. Так вот как-то повелось в последнее время. Многие удивляются. Бабушка тоже упертая, но, кто знает, может, она не всегда такая была. Знаете, я раньше не понимала, что это за еврейская любовь к матери. Культ матери, и это так ярко выражено у папы и у его брата Бори.

Мне в свое время даже было за свою маму обидно, что ей внимания меньше достается, но со временем я поняла, что это в какой-то степени правильно. Ну кто дороже и ближе, чем мама, которая тебя выносила, родила и вырастила, которая всю душу в тебя вложила! Я теперь понимаю, что это реально здорово! Раньше мне казалось, что маме меньше внимания уделялось из-за того, что она не еврейка. А поскольку у евреев национальность по женской линии, то и я, соответственно, русская. Клялась, что за еврея в жизни замуж не выйду, но, уже когда выросла, поняла, какие это все были глупости и насколько это не имеет никакого значения. Главное – отношения между людьми. А ближе матери нет никого! И национальность тут ни при чем.

Я росла за кулисами и не могу вспомнить, как вообще первый раз там оказалась. Больше, конечно, бывала у мамы в театре. А с папой связаны мои «кулисные работы» (аплодисменты из-за кулис и тому подобные вещи) в «Аншлаге». Но я постепенно от всего этого отказалась, хотя было весело и забавно.

Мне всегда нравилась та атмосфера, которая там царила, когда чувствуешь себя частью семьи. Папа работает колоссально. На полную катушку, с такой отдачей! Как он держит зал, я восхищаюсь. Такая бешеная энергетика, идущая через рампу! Выдержать такое дано от бога и очень немногим людям. У него это есть. Мне кажется, что я до сих пор не знаю, какой он человек, потому что он очень разноплановый. Много защитных слоев. Толстокожий, но в хорошем понимании этого слова.

Детство прошло больше с мамой, папа все время был на гастролях и работал очень много, чтобы мы ни в чем не нуждались и чтобы у нас было все самое лучшее. Мы редко виделись и общались, а теперь еще реже, потому что у меня уже свои гастроли. Дефицит общения был всегда и есть. Но я привыкла к этому с детства. Да и сама по себе человек самодостаточный. Уже два года живу одна, и меня это вполне устраивает. Спокойно остаюсь наедине с детства, мне никто не нужен был, чтобы поиграть, я сама с собой играла. Сидела часами и возилась с игрушками.

Но когда вырастаешь, осознаешь, что ближе родителей никого нет. Раньше думалось, что они не правы, ничего не понимают, ничего не знают, чего-то от тебя требуют постоянно, чего-то хотят, а я сама все лучше всех знаю, и только так правильно, как мне кажется. А раз столкнешься, два столкнешься, и тогда уже доходит, что они знают лучше, и видят лучше, и больше тебя понимают.

Тогда начинаешь прислушиваться, советоваться, доверять. С папой больше в профессиональной сфере, с мамой – в личных делах, как с женщиной. В детстве мама была строгая. Очень. Даже поколачивала меня. И ремнем, и прыгалками доставалось. И правильно делала, потому что я тупая была, учиться не хотела. Мама в меня вложила очень много: и спорт, и фигурное катание, и языки, и теннис.

Мама реально всю свою жизнь посвятила мне. И карьерой пожертвовала, и многими удовольствиями в жизни ради меня, и я очень-очень ей за это благодарна. Я только сейчас начинаю это осознавать, и то не до конца. Я когда злюсь и повышаю голос в споре с мамой, это только потому, что понимаю – она права. Причем то, в чем она права, я не могу никак признать. Мы же еще два Скорпиона. Жгучая смесь.

Полное понимание того, кем для меня стала Тома, конечно, придет тогда, когда у меня будет свой ребенок. Когда родители в спорах начинают перетягивать меня каждый на свою сторону, это просто катастрофа, потому что я не могу встать на сторону кого-то из них, я люблю обоих! В последнее время стараюсь, чтобы они без меня разбирались, но если папа совсем не прав, то я маму, конечно, защищаю.