– Забавный сюжет! Ну и что ты сам обо всем об этом думаешь? Ты как-нибудь для себя объясняешь эти события? Это что - карма? И тебе отдуваться за своих родителей? Или эта отрыжка прошлых жизней отца, впрочем, ты в прошлую жизнь не веришь? Что это?

Резко зазвонил телефон.

7.

– Кто бы это мог быть? Маман?
– удивился Лунин.
– Аллё? Спасибо! Тебя также... Да... да... Я понимаю... На самом деле... Нет, не обижаюсь... С чего ты взяла?

– Лянечка! Маман ей сказала номер, - прошептал он Птицыну.
– Извиняется за "ворох осенних листьев".

– Друзья?
– Лунин поморщился.
– Почему нет? Можно и так сказать: друзья. А как твой дедушка... поживает? Встретили с ним Новый год? Весело было?..

Птицын сидел на диване, подперев рукой щеку, и, иронически улыбаясь, одобрительно приговаривал: "Хорош злопыхатель! Так её, дурёху! Пусть съест!"

– Уехал в Ленинград? К бабушке? Понятно. Обидно.

Птицын посмеивался.

– Приехать? Почему не рад?.. Буду рад... Очень рад... Только я не один... Нет, не с женщиной... С Арсением Птицыным. Пьем шампанское... Верней, "Донское"... Едим пироги с капустой... Неплохо...

Миша опять прикрыл трубку: "Хотела приехать!"

Птицын привскочил:

– Спроси: что если ей взять с собой Верстовскую?!

– Вот Арсений интересуется... как ты смотришь на то... чтоб пригласить Верстовскую? Может, вдвоем вам будет... сподручней?

Птицын с укором покачал головой:

– Ну что за слова ты подбираешь?

– Перезвонишь ей? Сейчас перезвонишь? А-а... Потом мне? Ладно. Договорились. Жду звонка.

Лунин положил трубку.

– Что мы с ними будем делать... если они заявятся?
– пожал плечами Миша.

– Трахнем!
– оптимистично отрезал Птицын.

Миша скривился и чихнул.

– Вот видишь! Значит, справедливо... Будь здоров!
– сказал Птицын.

– Спасибо.

Птицын начал бегать кругами по комнате. Миша знал, что у него это признак крайнего волнения. Он мельтешил перед глазами, так что утомил: Мише хотелось спать; из-за этого дурацкого Нового года у Лизы он так до конца и не выспался. Миша прикрыл веки: "Сколько же у него все-таки энергии! Позавидуешь!"

Наконец, снова зазвонил телефон. Миша снял трубку.

– Да? Она согласна?
– в голосе Лунина прозвучали нотки удивления.
– Что? Плохо слышно! Что ты говоришь? Без Лены не поедешь?! Понял... понял... Ну да, завтра... Разумеется... Сегодня поздновато... Часа в два? Хорошо! Подходит! Вам тогда нужно выехать часов в 12... С Ярославского. Электричка, по-моему, 12 - 02... Сейчас возьму расписание... Минутку.

Миша объяснил Лянечке, как ехать. Птицын во все время разговора по-прежнему метался по комнате.

8.

Птицын развил бурную деятельность. Он вынудил Мишу вылезти в этакий двадцатиградусный мороз на улицу, требуя показать ему все близлежащие магазины. Все они были совершенно пусты. В одном он, правда, умудрился отыскать две копченых ставриды (последние, с прилавка) и банку "Нототении", в другом - бутылку итальянского "Вермута" (всю водку и отечественный портвейн, само собой, расхватали), в третьем - хлеб. Лунин предлагал закупить еще "Завтрак туриста". Но Птицын отверг это гнусное предложение.

– Они же сюда не есть приедут!
– увещевал Миша Птицына.

– Ага!.. А знаешь, как после этого вот жрать хочется?!
– настаивал на своем Птицын.

– Ты по собственному опыту знаешь или по рассказам?

– Из прессы!

Он не забыл забежать в дежурную аптеку, закупил презервативы.

– Зачем они?
– поинтересовался Птицын.

– Пригодятся в хозяйстве. По десять штук на брата!

– Ты умеешь ими пользоваться?

– Жизнь научит!
– мечтательно отозвался Птицын.
– Тяжело в ученье - легко в бою.

Лунин никак не мог понять, откуда такой энтузиазм. Всю меланхолию с Птицына как рукой сняло.

Едва надев тапочки, Птицын бросился на кухню:

– У тебя есть что-нибудь вроде скалки?

– Найдется. Тесто будешь раскатывать?

– Точно! Пироги кончаются... сделаем новую партию. Поставим тесто томить... в ванную.

Миша достал скалку из стенного шкафчика. Птицын повертел скалку в руках, придирчиво осмотрел:

– Сгодится! Подержишь?
– Он торжественно вручил скалку заинтригованному Лунину.

– Двумя руками... держи... Двумя руками... крепче! Вот так!

Птицын вскрыл пакетик с презервативом и с невозмутимым видом стал натягивать его на скалку. Лунин согнулся от смеха.

– Как ты думаешь этой стороной?
– деловито осведомился Птицын.

– Понятия не имею!

– Подлецы, даже инструкцию не приложили! Безобразие!

Птицын забрал скалку из Мишиных рук, гордо прошелся с ней по кухне, держа на вытянутой руке, как знамя, и пристально разглядывая.

– Знаешь, - задумчиво протянул Птицын, - такой фаллос должен принадлежать Джозефу. Однажды я лицезрел его в раздевалке бассейна "Москва". Выдающийся экземпляр!