– А не поздновато? – спросил Крячко. – И без приглашения…

– Что-то мне подсказывает – мы должны поступить именно так, – сказал Гуров. – У меня создалось впечатление, что Гольдин – человек занятой. Ведь тебе не удалось застать его днем? Значит, попытку следует повторить вечером. А насчет того, что без приглашения, так это даже интереснее. Как говорил один известный артист – сюрприз будет!

Судя по всему, тот, кто отвечал за безопасность в доме на улице Расплетина, учел свои недоработки. Видеокамера при входе исправно фиксировала личность каждого, кто пересекал невидимую границу, отделявшую территорию элитного жилища от остального мира. Более дотошен был и охранник, наблюдавший за холлом. Во всяком случае, лицо его выглядело как-то по-особенному хмуро, а глаза бдительно обшаривали вошедшего с головы до ног. Исключение составляли только старые жильцы, которых охранник знал как родных.

Ни Гуров, ни Крячко к этой категории не относились. И наверняка им не удалось бы избежать придирчивых расспросов цербера, если бы Гуров, который терпеть не мог чужого любопытства, сам не перешел в наступление. Ошеломив охранника удостоверением и начальственным голосом, он прежде всего поинтересовался, не служил ли тот в милиции. Парень, оказавшийся бывшим спецназовцем, немного растерялся и для чего-то сообщил, что его дядя когда-то работал в ГАИ.

– У нас все спокойно, товарищ полковник! – на всякий случай добавил он. – С того дня никаких происшествий. Посторонних фиксируем категорически. Подозрительных личностей вообще не пускаем.

– Ну ты, это… Насчет не пускаем – тоже поосторожнее! – с серьезным лицом сказал Крячко. – Сейчас каждый второй выглядит подозрительно. Возьмешь и не пустишь какого-нибудь министра!

– В моем подъезде министры не проживают, – так же серьезно ответил охранник.

– А кто здесь проживает, знаешь? – спросил Гуров. – Например, Гольдин – знаешь такого?

– Обязательно, – ответил парень. – С четвертого. Арнольд Константинович. Солидный мужчина. «Мерс» у него. И свой телохранитель, типа… Водитель по совместительству. Этот Гольдин «здравствуйте» никогда не говорит, только кивает – все время на бегу.

– А кто он вообще такой? – спросил Гуров.

– Этого не знаю. Вроде по юридической части.

– А сейчас он дома? – поинтересовался Крячко.

– Недавно приехал, – сказал парень. – А вы, значит, к нему?

– Много будешь знать, скоро состаришься, – заметил Крячко. – Понял, о чем я?

– Не пугай человека, – вмешался Гуров. – Ничего секретного, парень! Мы просто хотим поспрашивать соседей насчет того ограбления. Может, кто что видел.

– Вряд ли, – помотал головой охранник. – Вряд ли, кроме Славки – это мой напарник, – кто-нибудь мог что-то видеть. Ограбление днем случилось, а днем тут мало кто бывает – люди занятые.

– Ну вот и мы днем заняты, – заметил Гуров. – А по ночам в гости ходим.

Переговорив с охранником, они поднялись в лифте на четвертый этаж, позвонили в квартиру Гольдина. Открыли им не сразу. Сначала голос из-за двери осведомился, с кем имеет дело.

– Уголовный розыск! – значительно объявил Гуров и представился.

Дверь приоткрылась, но ровно настолько, насколько ей позволяла прочная стальная цепочка. Они увидели только половину лица хозяина – сухого, нервного и недоверчивого. Глубоко посаженный глаз уставился на гостей с почти профессиональной подозрительностью.

– Я не совсем понимаю, что требуется от меня уголовному розыску, – хорошо поставленным, с наставительными интонациями, голосом сказал Гольдин. – Вы располагаете каким-то постановлением?

– Никакого постановления у нас нет, – ответил Гуров. – Мы рассчитываем на ваше понимание, Арнольд Константинович. Хотим поговорить о том происшествии, что случилось в вашем доме пятнадцатого июля.

– Ах, вот вы о чем! – с каким-то пренебрежением сказал Гольдин. – Но мне нечего сказать по этому поводу. Я отсутствовал и ничего не видел.

– Нам все равно придется задать вам эти вопросы, – упрямо сказал Гуров. – Наверное, вам было бы удобнее ответить на них в непринужденной беседе, верно? Не вызывать же вас повесткой?

– У меня нет времени являться по повесткам, – согласился Гольдин. – Ну ладно, пожалуй, проходите! Но уверяю вас, ничего интересного вы от меня не услышите! – Он наконец отпер дверь и впустил оперов в прихожую.

Теперь они рассмотрели, что хозяин одет в дорогой домашний халат, а его редкие светлые волосы мокры и тщательно расчесаны на пробор – видимо, он только что вышел из-под душа.

Гостей он провел в просторную комнату с белыми стенами, обставленную мебелью, в расцветке которой тоже преобладали белые тона. Из-за обилия белизны комната казалась очень светлой и почти стерильной, но пребывание в ней вызывало какой-то дискомфорт и даже раздражение.

Усадив оперов на белый диван, Гольдин не стал сам садиться, а, заложив руки в карманы халата, внимательно и выжидательно уставился на Гурова. Взгляд у него был неприятный, немигающий.

– Слушаю вас, – сказал он голосом, в котором легко угадывалось нетерпение.