– Ну что ж, это то, что нам нужно, – кивнул Крячко.

– Да, наверное, – сказал Гуров. – Только одна проблема. Людей, причастных к миру кино, не один десяток. А чтобы пересмотреть все фото, понадобится, быть может, месяц. Как говорится, еще десять тысяч ведер, и золотой ключик у нас в кармане. А ведь еще следует учитывать, что просматривать придется не нам, а крайне занятым людям – таким, как Панченко. Нет, идея хороша, но ее нужно рассмотреть под каким-то другим углом. Нужно какое-то нестандартное решение.

– Пока ты будешь искать нестандартное решение, – заметила Мария, – имеет смысл показать тому человеку, о котором я говорила, фотороботы вашей Алены. Возможно, он ее вспомнит. У него профессиональная память на лица.

– Удачная мысль, – согласился Гуров. – Если хочешь иметь результаты, поручи свою работу профессионалам. Именно этим мы и займемся с утра пораньше. А еще завтра прибывает министр Панченко, и мне хочется иметь с ним личную встречу. А тебе, Стас, поручаю завтра пошариться в окрестностях клуба «Палитра» и внутри него. Может быть, остались свидетели и ты найдешь что-то интересное…

Гуров и не думал рассчитывать на такую удачу, но министр принял его сразу после своего возвращения. Зная от Забуруева примерное время, когда прибудет министр, Гуров предварительно созвонился с референтом и попросил прозондировать почву насчет их возможной встречи. Забуруев отреагировал довольно кисло, но пообещал что-нибудь придумать. Поэтому Гуров был немало удивлен, когда через полтора часа Забуруев сам позвонил ему и сухим деловым тоном предложил приехать в министерство.

– Постарайтесь не задерживаться, – добавил он. – Министр очень занят сегодня.

Через минуту Гуров сидел за рулем своего верного «Пежо». К тому времени Крячко уже отбыл обследовать место, где произошло знакомство теплой компании с красавицей Аленой. Гуров не ждал ничего особенного от свидания с министром. Он уже понял, что все участники этой истории будут держаться отчужденно, глядя на него как на нечто досадное, хотя и неизбежное. Но сейчас ему очень нужно было узнать, где приобреталось колье.

К удивлению Гурова, министр оказался не особенно заносчивым и довольно словоохотливым человеком. В его пользу говорил также и тот факт, что по прибытии в министерство Гурову не пришлось терять ни минуты – его уже ждали и немедленно препроводили в кабинет. Министр принял Гурова в комнате отдыха, где переодевался к какому-то визиту, крепко пожал ему руку и радушно предложил располагаться.

Гуров предпочел остаться на ногах, с невозмутимым видом наблюдая, как министр, низкорослый, круглый и энергичный, ловко повязывает перед зеркалом новый галстук и сражается с запонками, отсвечивающими благородным платиновым блеском. При этом министр ни на минуту не закрывал рта, и Гуров постоянно ловил в зеркале его испытующий взгляд.

– С корабля на бал! Должен прямо сейчас ехать на прием к премьеру, – сообщил Панченко, кося на Гурова въедливым глазом. – К сожалению, по этой причине могу вам уделить не более пяти минут… Ну что, доставили мы вам хлопот?.. А представьте, каково мне? Что я скажу будущим родственникам? У вас есть соображения? Вот и у меня нет! Поверьте, никакого желания общаться с представителями МВД я не испытываю. Мне это не нужно, мне это в тягость, не в обиду вам будет сказано, – но что прикажете делать? Вас мне рекомендовали как толкового мужика. Теперь я вижу, что это не пустые слова – поверьте, в людях я разбираюсь! По лицу, по выражению глаз вижу, на что человек способен. А иначе бы мне в этих стенах делать было нечего… Так вы сейчас на каком этапе? Можете чем-нибудь похвалиться? Или собираетесь, не дай бог, объявить это дело, как у вас говорят, «глухарем»?

Андрей Борисович справился с запонками и привычным движением натянул на плечи ладно пошитый темно-синего цвета пиджак. Одергивая полы и с удовольствием оглядывая свое отражение в зеркале, он полуобернулся к Гурову.

– Мы только приступили к расследованию, – сдержанно ответил тот. – И должен заметить, объявление дела «глухарем» не входит в перечень неотложных мероприятий. Это мы всегда успеем сделать. Но и похвалиться пока нечем, Андрей Борисович. Слишком мало информации. С двумя участниками «мальчишника» нам пока не удалось даже встретиться. А ваш сын и Курносов дали несколько противоречивые сведения о внешности подозреваемой. Кроме того, Виталий Андреевич отказал нам в осмотре своей квартиры, что тоже создает определенные трудности… В частности, мне немного непонятно – почему столь дорогую вещь он хранил у себя дома, а не где-нибудь в банке, в надежной ячейке?

– Ах, Лев Иванович! – покачал головой министр. – Эти «почему»! Мне хотелось бы ответить на ваши вопросы одной русской пословицей – знать бы, где упасть, так соломки заранее постелил бы! Я буду с вами откровенен. У нас, милейший Лев Иванович, далеко не Швейцария и тайна банковских вкладов далеко не гарантирована. У нас не было большого желания делиться с посторонними этой информацией. Да и чем, казалось бы, грозило то, что колье хранилось у Виталия дома? Дом с охраной, дверь в квартиру оборудована новейшей системой защиты, сигнализация. Наконец, сейф, вделанный в стену! Понимаете, никто ведь не ожидал, что этот идиот сам достанет колье и нацепит его на шею первой попавшейся шлюхе! Я даже не слишком обижаюсь на эту женщину, правда! На ее месте только так и следовало поступить. Извините, я уж буду с вами совершенно откровенен… Я люблю сына и желаю ему добра, но… Скажу честно, без меня этот человек в жизни ничего бы не добился. Он – ноль, пустое место! Горько об этом говорить, но это поколение не имеет и сотой доли той закалки, что получили в свое время мы. Вот вы говорите «мальчишник»… А ведь этому мальчишке уже тридцать шесть! Один раз он уже женился. Признаюсь вам – совершенно бездарно. Взял в жены женщину, по менталитету и по жизненным установкам так и не сумевшую выйти за рамки обычной домохозяйки. С большим трудом нам удалось расторгнуть этот брак, компрометировавший не столько даже Виталия, сколько меня. Нет, вы не думайте, женщину эту никто не обидел, она сейчас вполне обеспечена… Я приложил немало усилий, чтобы подыскать своему великовозрастному обалдую выгодную партию – все складывалось как нельзя лучше… И тут этот «мальчишник»! Для всех нас это был настоящий удар. Такого я даже от Виталия не ожидал.