Пожилой лакей с усталым лицом низко склонился перед двумя знатными (судя по одежде) дамами, приглашая их войти в дом.

— Дома ли губернатор д'Ожерон? — с очаровательной улыбкой спросила Джоанна, пытаясь унять неожиданную дрожь в голосе.

— Да, ваша милость. С тех пор как месье губернатора хватил удар, он всегда дома. Как прикажете доложить?

— Доложите: катафалк прибыл! — ляпнула Ксави и, поперхнувшись от крепкого тычка в бок, без паузы перестроилась: — Деловой визит, месье!

Лакей с некоторым удивлением глянул в ее лукаво-наивные глаза.

— Позвольте ваши имена для доклада, сударыни. Или вы дождетесь господина Катафалка?

— Господин Катафалк прибудет в другой раз, — свирепо глянув на Ксави ответствовала Джоанна сколь возможно нежным голоском. — А наши имена? Вряд ли они знакомы месье д'Ожерону.

— Как будет угодно вашим милостям! — лакей исчез за дверью.

Через несколько минут он вернулся.

— Прошу извинить, сударыни, но месье губернатор… У него сейчас доктор. Может быть, вы соблаговолите быть представленными его зятю? Он сейчас… в некотором роде… исполняет обязанности месье д'Ожерона.

Девушки удивленно переглянулись.

— Это ж кто такой счастливчик? — шепнула по-английски Ксави. — Вроде, по первоисточнику [4] , Мадлен и Люсьен давно во Францию перебрались с муженьками. Может, де Меркёр надумал обосноваться поближе к тестю?

— А может, какая-нибудь из девчонок овдоветь решила и вновь замуж вышла, а? — предположила Джоанна.

— Тогда они умнее, чем выглядели, — хмыкнула Ксави. — Я скорее готова допустить наличие незафиксированного в нашем времени лишнего сына д'Ожерона.

— Я, конечно, не против лишнего губернаторского сына, но этот вариант не дает нам лишнего губернаторского зятя. Иначе это уже из области медицины.

— А, не придирайся к словам! Ща всё узнаем! — и Ксави решительно повернулась к терпеливо ожидавшему лакею: — Мы соблаговоляем быть представленными зятю месье д'Ожерона…

Слуга еще раз поклонился:

— Следуйте за мной, сударыни.

— Да уж следуем, куда ж мы денемся, — проворчала Ксави, за что заработала еще один грозный взгляд Джоанны.

Пройдя сквозь длинную анфиладу комнат, они вошли в большой зал, из глубины которого к ним направлялся молодой человек с добродушным и приветливым лицом… Лицом бессменного штурмана «Арабеллы».

— Джереми!!! Ни фига себе пельмешек! — ошалело глядя на него, выдохнула Ксави.

И. О. губернатора сбился с шага.

— М-мэм? — неуверенно проговорил он, вглядываясь в лица гостей.

— «Птица Говорун отличается умом и сообразительностью», — весело прокомментировала Джоанна. — А мне казалось, ты мне не скоро простишь Люсьен.

Джереми растерянно провел рукой по светлым волосам.

— Простите, мэм, но… Вы очень напоминаете… У вас нет?.. Не было?.. — молодой губернатор окончательно растерялся. — Э-э-э…

Пауза грозила затянуться. И в этот момент в зал быстро вошла миловидная, начинающая полнеть молодая женщина, в которой все же нетрудно было узнать кокетку Люсьен.

— Джереми, когда ты, наконец, прикажешь выбросить этот дурацкий комод? Эдди опять разбил себе локоть… — тут миссис Питт обратила внимание на не совсем обычное состояние своего супруга и на присутствие двух дам.

— О, Джоанна! Так вы живы?! Ну, что я тебе говорила, Джерри? — затараторила она, обращаясь ко всем присутствующим одновременно. — Да, Джерри же! Очнись, наконец! Джоанна, милая, вы должны нам рассказать всё-всё! А кто эта дама, позвольте узнать? По-моему, я вас где-то видела, мадемуазель…

— Джоанна?! — Питту все же удалось прорваться сквозь этот словесный водопад. — Как же это?.. Что же это?.. Вы же погибли?! Вас же нет уже семь лет?!

— Всегда была сторонницей театральных эффектов, — удовлетворенно хмыкнула Ксави.

— Ну, Джереми, — успокаивающе улыбнулась Люси. — Ну что ты разволновался? Бывает. Семь лет не было, а теперь есть.

Джереми начал приходить в себя.

— Джоанна! Джоанна! — восклицал он. — Боже мой, если бы об этом узнал капитан! Так вы живы — вы и… — он, наконец, обратил внимание на Ксави, — и Мари тоже! А Нэд так убивался. Оставил Питера на Ямайке, а сам… Боже! Но как вы могли выжить в этом ужасном взрыве? Где вы были всё это время? — Джереми захлебывался от вопросов.