Горбачев и его окружение не могли не понимать, делая шаг к объединению Германии, какие глобальные экономические, политические, военно-стратегические изменения повлечет он, какие вызовет поистине «тектонические» процессы.

А значит, не могли не просчитать хотя бы на ближайшую перспективу последствия своих инициатив. Увы, сейчас доподлинно известно — не просчитали. Почему? Не захотели? Не были способны? Не смогли? Теперь это не суть важно. Скорее всего действовали, как учили, по-большевистски: сначала ввяжемся в драку, а потом посмотрим…

Возможно, в начале века это и давало хоть какой-то результат, в конце — могло дать только провал. Что поделаешь, изменился век.

Нельзя сказать, что первый Президент Советского Союза «не дрался» за интересы своей страны. Дрался. Но, черт возьми, экий негодный из него «драчун» — проиграл на всех фронтах, во всех поединках.

В спорте это называется низким профессионализмом, возможно трусостью, а в дипломатии, на уровне государственных интересов? Как там это именуют? Дипломатический просчет, ошибка, недогляд… А может преступление?

Попытаемся разобраться, что хотел получить Горбачев, и что получил? Ибо, как известно, в любом деле важен результат.

Оговорюсь сразу: не считаю, что СССР, как одно из государств-победителей, должен был иметь какие-то преимущества перед другими странами — Англией, Францией, США. Но равноправие — безусловно.

Итак, первое, что возникло в новой, складывающейся обстановке в Европе, это весьма заманчивая мысль: взять да и распустить оба военных блока, многие годы противостоящие друг другу.

Мысль эта, как ни странно, первой посетила головы генералов.

Журнал «Шпигель». Март 1990 года.

Западногерманский генерал в отставке Г. Шмюкле, занимавший в 1978–1980 годах пост заместителя Верховного Гпавнокомандующего ОВС НАТО в Европе, в статье, посвященной европейской безопасности, предлагал: отказаться от старых военно-политических структур, распустить Северо-Атлантический блок и Варшавский Договор и создать вместо них новую Евро-Атлантическую систему безопасности, включающую в себя нынешнюю зону ответственности НА ТО и ОВД.

Газета «Вельт». Март 1990 года.

Начальник штаба ОВС стран Варшавского Договора генерал армии В. Н. Лобов: «Советский Союз и другие члены Варшавского Договора выступают за одновременный роспуск обоих европейских военно-политических блоков».

Однако политики оказались не столь наивными, как генералы. Кто знает, будь Варшавский Договор силен, как некогда, возможно развитие событий пошло по другому пути. Но к 1990 году «щит социализма» был «колоссом на глиняных ногах».

В дни празднования 35-летия Варшавского Договора министр обороны и разоружения ГДР Р. Эппельман заявил: «Варшавский Договор находится на грани роспуска. Венгрия, Чехословакия и Польша не заинтересованы в сохранении блока».

Кто же станет вести переговоры с противником, если не сегодня-завтра он рухнет сам? Так и случилось. Яснее других высказался Р. Рейган.

На страницах немецкой печати он заявил, что Северо-атлантический союз «ни в коем случае не должен быть распущен».

Выражая, надо полагать, официальную точку зрения руководящих кругов ФРГ, министр обороны Г Штольтенберг во время визита в Вашингтон в мае 1990 года горячо поддержал Рейгана. «С нашей стороны, — сказал он, — было бы серьезной стратегической ошибкой, перед лицом продолжающегося распада Варшавского Договора, в качестве своего рода ответного шага, ставить вопрос о роспуске НАТО».

Раньше было ошибкой ставить вопрос о роспуске НАТО перед лицом «растущей агрессивной мощи» Варшавского Договора, теперь — перед лицом его распада.

Однако, сколько не иронизируй по этому поводу, следует признать: Северо-атлантический блок оказался более жизнеспособным, нежели его противник. «Натовцам» есть чем гордиться сегодня.

Когда сорок пять лет назад создавался союз, не было никаких гарантий успеха. Если окинуть взглядом историю войн и конфликтов в Европе и за ее пределами, в одном лагере оказались и вчерашние друзья и союзники, но и, в недавнем прошлом, заклятые враги. И тем не менее удалось создать достаточно гибкую структуру НАТО, которая в зависимости от международной обстановки успешно адаптировалась к изменяющимся условиям.

Были ли у НАТО критические, сложные моменты в биографии? Да, были. Они на нашей памяти. Выход Франции из состава объединенных вооруженных сил в 1966 году. Франция не принимает участия в работе Комитета оборонного планирования или военного комитета, проводит самостоятельную военную политику, но находится в постоянном контакте с соответствующими структурами союза через свои военные представительства при НАТО, а также участвует в тыловом обеспечении объединенных вооруженных сил, строит различные коммуникации, вкладывает средства в инфраструктуру.