Это — хорошо, заулыбался, даже Антон.

— Я научу тебя, не волнуйся, — борясь с одышкой, прокряхтел я. — "Все генитальное просто".

— А две лодки не много? — спросил Игорь.

— В одной мы поплывем, в другой вещи, — ответил Антон.

— И долго плыть?

— Часа четыре.

— Ты был там раньше?

— Я вчера все рассказывал, — раздражаясь, сказал бородач. — Я там был два раза. Там есть заброшенная деревня, там сорок лет ведет раскопки Журавлев, и скоро там будет большой туристический центр.

— И там есть "шунгит", — добавил я.

— Вторая палатка для вещей? — спросил Игорь, как раз когда одна из палаток вывалилась у него из рук, с грохотом запрыгала вниз по ступенькам.

— Вторая палатка для молодоженов.

— Молодожены — это кто?

— Это такие, которые женятся и спят в палатках, — говорю.

Игорь смеясь: — И где нам взять столько молодоженов? Палатка же — пятиместная.

Я: — Будем доукомплектовывать добровольцами из местных.

— Ну, а если все-таки не впадать в "злостное бредительсво". Насчет "молодых жонов", не совсем понятно?

— Насчет "молодых — жженых", — сказал, поднимающийся навстречу Сергей. Спросил у Игоря: — помочь?

— Не надо, помоги им, они несут не только мотор, но и околесицу.

Сергей переступая сразу через две-три ступеньки, быстро умчался наверх, мы вывалились на улицу.

Я все-таки решил рассказать Игорю, про Сергея и его утопическую идею с женитьбой.

— Один наш общий знакомый, — говорю, — решил покончить с холостой жизнью, — угадай кто?

— Только с холостой?.. — удивился он. — Тогда не знаю.

— Мы тоже не знали… Еще вчера. Но события развиваются стремительно. Как говорится: "не поднял, а почесал".

Игорь хохотнул: — Отлично — надо запомнить.

— Что? — Не понял Антон.

— Время говорю, летит… Чужие чувства растут быстро: не по дням, а по часам…

— А… Сергей? Да… — промямлил Антон. — Я ему, по умному говорю: "не женись", а он…

— Какой Сергей женится?

— Я тоже ему говорю, — жалуюсь Игорю, — в наше время никто не женится — это "анахренизм".

— Так… "анахренизм". А когда, он сказал, что женится?

— Вчера.

— И что, он уже даже знает на ком?

— Ее Вика зовут, — говорю. — Она хороший, добрый и славный человечек. Все анализы подтверждают.

— Он пошутил наверное? Он не может жениться. Он просто, не умеет жениться. Он никогда раньше этого не делал. Может ошибка? У нас больше нет, общих знакомых, Сергеев? — грустно улыбаясь, уточнил Игорь.

— Попал серьезно. — Решил убрать я, последние сомнения. — Даже, пишет стихи.

— Вот, — разочарованно выдохнул белорус, — с них все и началось. Рыба гниет с головы, синица в руках, а журавль в небе…

Из подъезда вышел, весь увешенный сумками, Сергей: — Вроде все забрал. Дверь захлопнул. Ну что — едем?

— Да, еще успеем из города по светлу…

По городу ехали долго. Много пробок. Съезжали на тротуары, протискивались в сантиметре от дорогих авто, но все напрасно, — стоило вырваться из одной толчеи, тут же вязли в новой.

Я заметил: Игорь пропускает только недорогие машины и общественный транспорт, а "благородные марки" демонстративно обламывает, не уступая ни пяди законного асфальтового покрытия.

Интересуюсь: — Я так понимаю, ты, таким образом, поддерживаешь отечественного производителя?

— Что-то вроде… — ответил он. — Но это скорее — классовая борьба. Вот, обрати внимание, слева от нас — серебристый "мерс" — видишь?

— Ну.

— Перестраивается туда-сюда уже пятый раз. Пять раз его пропускали машины, классом ниже, и ни одного не отблагодарил аварИйкой… Казалось бы, что проще?.. Ну скажи ты — спасибо… А вот — фиг там. Привык: все перед ним лебезят: в офисе, дома, и на дороге… Мы ж ему все по гроб жизни обязаны! Мое наблюдение: девять из десяти машин, тысяч до двадцати, — вежливо ведут себя на дороге, но если стоит за пятьдесят, то все… Хорошо, если одна какая, по неопытности, в знак благодарности — моргнет. Когда ездил на БМВ, никто не психовал, даже подрежешь, бывало, так, случайно, и ничего — молчок — "Випл хавает". А когда ее сожгли, пересел на десятку, — ух как они стали злиться… Едешь по городу с максимально допустимой… в левом ряду, ну потому что, повернуть надо — налево, а он сзади и сигналит и фарами подмигивает и чего-то там орет…

— И что?

— Почти ничего, таких еще терплю. А вот бывает: догонят, подрежут, остановят и… хе-хе. — Оскалился.

— И что?

Игорь оглянулся, посмотрел на меня: — Сергей не даст соврать, только при нем два раза… Страшно — обычно после: когда смотришь, как корчатся на земле с переломанными челюстями и разбитыми головами. Так сказать: разнесенные в "пух и пах". Но тоже пойми: простой человек тормозить не станет. Стриженные под "полубогс", этакие — "мордобойкие" дядьки, обычно их двое-трое, иногда вооружены.