Шрифт:
На глаза снова попались Наташкины ноги. Дура, чего она их на проход-то выложила!
— Так что кури, Андрюха, — подытожил хриплый голос. — Пока нам зеленый свет дадут, ты не только покурить — выпить и протрезветь успеешь.
Какое-то время ничего не происходило, и Ворожцову начало казаться, что водилы обо всем догадались, что разговор этот — отвлекающий маневр, а сами они сейчас вломятся в кузов и схватят их.
Но время шло, а вламываться никто, кажется, не собирался.— Дорога — говно, — подал голос Андрюха, затягиваясь. — Думал, машина развалится на хрен.
— Эта не развалится, — благоговейно протянул хриплый. — Отечественный автопром.
— Отечественный автопром — тоже говно, — упаднически подметил Андрюха.
— Зато наш автопром к нашим дорогам приспособлен. И кончай ворчать.
— Я не ворчу, — проворчал Андрюха. — Только ты подумай, а если от этих колдобин груз побьется, придет в негодность, виноват кто будет?
— Не побьется.
— Откуда такая уверенность?
— Никогда не бился. Почему сейчас должен?
— Все когда-то бывает в первый раз, — продолжал нудеть Андрюха. — Вот ты залезь, проверь.
Ворожцов снова сжался. Гулко стучало сердце. Звук сердцебиения, казалось, разлетался по всему грузовику и множился, гулким эхом отскакивая от стенок.
— Сам залезь и проверь, — обозлился хриплый. — Чего ты мне на уши приседаешь?
На мгновение сердце остановилось. Кровь прилила к голове, зашумела в ушах. Страх липким потом заструился по спине.
Послышались шаги. Замершее сердце заколотилось с невероятной скоростью, вновь заполняя стуком все пространство кузова.
— Эй, спорщики, — перекрыл этот дикий стук третий голос, — хорош бодаться, давай сюда с накладными.
— Вот сейчас тебе Лехницкий все и проверит, — пообещал, удаляясь, хриплый голос.
Снова открылась и захлопнулась дверца кабины. Затем три пары ног затопали в сторону блокпоста.
Ворожцов выдохнул с невероятным облегчением. Еще немного подождать, и…— Чего расселись?
От страшного шепота он дернулся, задним числом соображая, что это всего лишь Сергуня. Физиономия блондинчика вынырнула из-за ящиков вслед за шепотом.
— Чего орешь? — шепнул в ответ Ворожцов.
— Ничего не ору. Хватай Казарезову, и на выход, пока они сюда не сунулись.
С прохода тотчас исчезли Наташкины ноги, и появилось недовольное лицо.— Я тебе ухвачу, — чуть ли не громче Сергуни предостерегающе зашептала она. Причем смотрела при этом почему-то на Ворожцова, который ни хватать, ни щупать никого не собирался. — Ты, Ворожцов, руки при себе держи.
Сергуня хихикнул. Ворожцов не стал ничего говорить: не место и не время, — только подхватил за лямку рюкзак и пополз к борту. Там замер, прислушиваясь к происходящему снаружи, и, не услышав ничего подозрительного, аккуратно оттянул край брезента. Вдаль уходила раздолбанная, некогда асфальтированная дорога. По обе ее стороны тянулся лес — густой настолько, что даже обочины заросли кустами. Это удобно. Если, конечно, кусты не ядовитые. Перед кузовом их грузовика стоял другой, замыкающий колонну. Видимо, того самого Андрюхи. Кабина машины покрылась грязью и пылью. Сквозь изъеложенное облезлыми «дворниками» лобовое стекло был виден подвешенный в кабине выцветший динамовский вымпел.— Чего замер, Ворожа? — пропыхтел в самое ухо Сергуня.
— Погоди, — еле слышно огрызнулся Ворожцов.
Из последнего грузовика на обочину шлепнулся рюкзак. За ним второй. Из-за кузова высунулось лицо Тимура. Снова исчезло. Потом к кустам метнулась, пригибаясь, Леся. Дальше Ворожцов смотреть не стал.
Откинув брезентовый полог, он осторожно, стараясь не шуметь, опустил на разбитый асфальт рюкзак и, перемахнув через борт, ловко спрыгнул следом. Тут же, подхватив рюкзак за лямки, отскочил к углу кузова, выглянул и мгновенно отпрянул.
Вперед до самого блокпоста тянулась вереница грузовиков. На кузове того, что остановился перед ними, стояла на заднем борту обшарпанная маркировка «Люди». Брезент был откинут, обнажая нутро кузова, а там, опершись на борт, сидели мрачные парни лет двадцати пяти на вид.
За спиной, гулко топнув, спрыгнул с борта Сергуня. Ворожцов обернулся: следом спускалась Наташка.
— Там военные, — кивнул в начало колонны Ворожцов. — Много. Так что за мной, по одному, до кустов и дальше в лес. И быстро.