— Делайте ставки, дамы и господа! Игра сделана! Ставок больше нет!

А потом Сильвия увидела, что ее ставка, а также и ставка графа, удвоилась. Вместо двух на столе лежали теперь четыре банкноты.

— Оставь их на месте и посмотри, что будет, — шепнула Анна. — В конце концов, ты рискуешь всего лишь сотней франков.

Сильвия последовала ее совету.

Снова, после небольшой паузы, прозвучал монотонный голос крупье, произнесший слова, не все еще привычные Сильвии.

Она огляделась: на взволнованных лицах зрителей застыло напряженное ожидание. Лишь граф де Вирье казался безразличным.

Мгновением позже к их банкнотам добавилось еще четыре сотни франков.

— Лучше забери свой выигрыш, пока этого не сделал кто-нибудь другой, — тревожно зашептала Анна.

— Но мне не хочется.

— Так нужно!

Сильвия протянула руку и забрала выигрыш; деньги графа остались на месте. Внезапно Сильвия положила обратно четыре стофранковые бумажки и взглянула на графа с веселой, но немного стесненной усмешкой, говорившей: «Добрый друг, не сердитесь на меня; игра так захватывает, что трудно устоять!».

Сердце у него кольнуло. Какая милая улыбка, какое бесхитростное выражение лица. И… как же она красива. Он чувствовал одновременно и радость, и недовольство, видя здесь свою маленькую английскую приятельницу!

— Ты собираешься на этот раз проиграть все? — шепнула Анна.

— Думаю, да. Это очень увлекательно — отвечала Сильвия Бейли.

И вновь ей выпал выигрыш.

— Жаль, что ты не начала игру с тысячи франков. Подумай, сколько бы у тебя сейчас было денег, — Анна говорила как настоящий игрок. — Ясно, что сегодня тебе улыбается удача, и я намерена следовать за тобой. Но сейчас забери деньги.

Сильвия помедлила, чтобы посмотреть, как поступит граф. Когда их глаза встретились, в них был тот же самый вопрос. Граф незаметно кивнул, и Сильвия забрала выигрыш.

И это было правильно, потому что на сей раз выигрыш выпал банкомету.

Она огляделась: на взволнованных лицах зрителей застыло напряженное ожидание.

Затем произошло нечто неожиданное.

Кто-то — Сильвии показалось, что это был мсье Вахнер — обращаясь к крупье, державшему карты, произнес повелительно:

— Пусть мадам снимает.

Плохо сознавая, что делает, Сильвия взяла протянутые ей карты. В толпе вокруг стола пробежал шепот удовлетворения, потому что на сукне лежал — она это уже понимала — выигрышный номер, девятка червей, а вторая карта была король треф.

Снова и снова она открывала выигрышные номера: восьмерку и туза, пятерку и четверку, шестерку и тройку. И каждая комбинация была удачной для игроков и несчастливой для банкомета.

Во множестве глаз, обращенных на юную англичанку, читались восторг и благодарность. Только Поль де Вирье не поднимал взора. Но в игре он следовал за ней.

— Теперь поставь тысячефранковую банкноту, — распорядилась Анна.

Сильвия была удивлена, но послушалась совета. А граф де Вирье, как прежде, повторил ее ставку. От этого она ужасно взволновалась — было бы катастрофой, если б он проиграл, следуя за ней!

Но они не проиграли. И тогда ставки Сильвии стал повторять, кажется, весь стол.

— Эта хорошенькая англичанка играет в первый раз! — зашептались собравшиеся. И все лихорадочно продолжали пользоваться ее удачей.

Банкомет, красивый молодой француз, смотрел на Сильвию уныло. Из-за нее он сегодня проигрался в пух и прах. К счастью, он мог себе это позволить.

Прошло полчаса, и миссис Бейли, уставшая и ошеломленная своим успехом, поднялась и пошла прочь, при ней было двести с лишним фунтов. Ровно столько же выиграл граф де Вирье.

Впервые длинное лицо мсье Вахнера расплылось в улыбке.

Что до мадам Вахнер, то она радовалась сверх всякой меры. Схватив Сильвию за руку, она воскликнула своим странным, сипловатым голосом:

— Еще немного, и я бы кинулась вам на шею! Но, знаю, английские леди не любят поцелуев на публике. Блеск… блеск, да и только! Посмотрите на людей, которых вы сделали счастливыми!

— Но как же бедный банкомет? — краснея спросила Сильвия.

— О, с ним ничего не будет. Он очень богат.

Мадам Вольски, подобно графу, повторяла ставки своей подруги.

— Неплохо для начала, — радостно заявила она, и повернулась к мсье Вахнеру. — А вы?

Он помедлил, с упреком глядя на жену.

— Ами Фриц, — сказала та, — предпочитает играть по собственной системе. Однако рада вам сообщить, что сегодня он не стал упорствовать. Сколько ты выиграл?

— Всего лишь тысячу восемьсот франков, — сказал он, состроив жалобную гримасу. — Если бы ты, Софи, дала мне не сотню франков, а больше, я бы выиграл несколько тысяч.