Накануне назначенного дня она прибыла в Ралапур. Город сразу поразил воображение англичанки. Но, будучи в свои юные годы все же практичной девушкой с конкретными профессиональными амбициями, Кейра подгадала так, что помимо присутствия на свадебной церемонии и осмотра местных достопримечательностей, ее здесь дожидалась также и работа.

Однако романы в ее планы не входили, поскольку их Кейра воспринимала как нечто отвлекающее. Конечно, она понимала, что однажды, при удачном стечении обстоятельств, которое отчасти смоделирует она сама, ее избранник найдется, она его приметит и не позволит улизнуть. Но такое может произойти только один-единственный раз в жизни, говорила она себе, так как не верила в многочисленные попытки создания женского счастья.

— И все-таки как случилось, что вы здесь? — требовательно посмотрев на Кейру, спросил Джей.

— Я училась в университете с Шалини и Томом, — коротко ответила ему англичанка. — А вы?

— У меня давние контакты с семьей невесты, — неопределенно ответил собеседник.

Безусловно, Джей не солгал. Однако и всей правды не сказал, потому как и не собирался этого делать.

Происхождения своего он нисколько не стыдился, просто не считал нужным открыто заявлять об этом при любой возможности, тем более с тех пор, как отношения в семье так осложнились. Тогда каждый светский сплетник узнал, что его отец магараджа, без смущения сожительствует с алчной куртизанкой, не особенно заботясь о том, как сильно ранит чувства своей супруги и двух сыновей.

Было Джею в то время восемнадцать, и жил он вдалеке от дома, готовился к поступлению в университет. А перед этим, сразу по окончании частной школы, он вернулся из Англии домой и узнал о том, что не принято писать детям в письмах и рассказывать по телефону, — о возмутительном факте вероломства.

Джей был в гневе, но затруднялся решить для себя, кто достоин большего порицания: уважаемый его отец, которого он без сомнения любил, или же эта «современная» женщина, как она себя называла. Для него она была и оставалась женщиной, которая попрала вековые моральные устои его страны и сознательно сделала его семью жертвой собственной алчности.

Лживо красивая искусительница, пухлый алый рот которой призывно блестел, острые ногти, тоже алого цвета, буквально вырвали пожилого мужчину из лона любящей семьи. И даже осознание того, что ей нужны лишь его деньги, не смущало отца. Он урывал свои последние в жизни мгновения плотского наслаждения. Он осыпал ее подарками, она же одаряла его без меры разнузданным буйством сладострастия.

В таких обстоятельствах мать Джея повела себя в высшей степени благородно. Она стала еще более нежной, еще более трепетной со своими сыновьями, понимая, как сложно таким молодым людям найти верный тон в отношениях с отцом и с окружающим миром, И к неверному супругу она проявляла недюжинное понимание. Она, как никто другой, знала его и могла представить, что любимому супругу пришлось в себе переломить, чем пожертвовать ради того, чтобы предпочесть банальному старческому угасанию такой скандальный всплеск жизненной активности. Она и сыновей учила смотреть на поступок отца не как на предательство, а как на попытку пожилого человека вернуть себе молодость. Даже если это не более чем мираж.

Старший брат Рао, на глазах у которого все это происходило, был непримирим. Он не мог даже мысли допустить, что кто-то займет место его обожаемой матери в отцовском сердце.

Но мать говорила в ответ на гневные реплики обоих своих сыновей:

— Не вините отца… Это ведь часть его мятежной натуры. Даже если он и заблуждается насчет этой женщины, дело совсем не в ней. Он покупает себе вторую молодость. Я, увы, дать ему этого, к сожалению, не способна. Я могу любить его беззаветно, могу заботиться о нем, как делала это всю нашу совместную жизнь. Но не этого он ищет… Вы еще молоды, вам трудно его понять. Но ваш отец не тот, кто преклоняет голову перед обстоятельствами. Он привык пересиливать их, бросать судьбе вызов. Княжеская кровь делает его отличным от всех прочих людей, и не стоит применять к нему общие мерки.

Чуть позже Джей узнал из первых уст, что отец нисколько не заблуждался в своей содержанке. Он знал о ней даже те гнусности, о которых не догадывались любители подобного рода сплетен. Джей был в шоке, что и говорить о непримиримом Рао. Тогда-то братья категорически дали знать отцу, да и всем окружающим, что не желают впредь слышать о ней ни слова. И чем бы ни объяснялась эта постыдная связь, очевидно одно: отец нанес такое оскорбление своей почтенной супруге, которое и помыслить нельзя в здравом уме.

Что-либо предпринимать в этой ситуации было заведомо бесперспективным. Их был простым смертным, а предъявлять претензии магарадже или тем более что-то требовать от него было просто-таки немыслимым.

Сыновей унижало то, что эту интрижку осуждали все на княжеском дворе. Слухи, распространяясь, обрастали чудовищными подробностями, что не могло не ранить их мать. Винить распространителей дурных вестей не имело смысла. Оттого Джей воспылал гневом против своего родного отца.

Львиную долю его негодования определяла неспособность понять человека, который от рождения имел все, о чем только можно мечтать. Жизнь его сложилась безоблачно, за что не в последнюю очередь стоило благодарить замечательную женщину, с которой он столько лет прожил в счастливом браке. Джей был не в состоянии уразуметь, как мог его благородный отец променять чистоту на порок, безупречную репутацию на повод для злорадств. В конце концов, он противопоставил предательству отца свою точку зрения и покинул дом, не раздумывая над возможными последствиями.

Не только мать, но как это ни странно, и Рао отговаривали Джея от этого поступка. Но Джей проявил твердость. И даже тот аргумент, что в ответ на демонстративное осуждение отец лишит сына его доли наследства, нисколько не тревожил Джея, который рассчитывал жить вне отчего дома своим трудом. Юношей он был горд и категоричен, но и сейчас поступил бы также.

В жизни второго сына магараджи начался новый этап. Перед молодым человеком открылся весь мир, он мог выбрать любую точку на карте и отправиться туда, да только пути назад у него не было, потому что к тому времени не стало матери.