А еще они не поверили в защитные поля. В том, что огонь их не тронет, ни на секунду не усомнились, а в то, что это просто магия, не поверили. И они не собирались оставлять в фургоне книги. Весь остальной груз готовы были бросить, почта не почта, а ситуация из тех, которые считаются форс-мажором, и инструкция тут велит бросать все и спасаться, но бросать Библии эти четверо не собирались. А Артур-то думал, как уговорить их забрать книги с собой. Какое там уговаривать! Вздумай он предложить хотя бы один ящик оставить, ему б, пожалуй, сказали что-нибудь неприятное. Даже несмотря на то, что встретили как избавителя и, кажется, считали его появление еще одним чудом.

С чудесами следовало разобраться. Причем раньше, чем с мыслью о том, почему подумал о Себесте не как о человеке.

Обратно в Карешту возвращались так же быстро, как ехали до станции. Банок с кровью как раз хватило, чтобы пролететь весь путь до Трассы и вырваться из морока в нормальное пространство. Если Сахра и хотел не выпустить их, ничего у него не получилось.

По Трассе уже не гнали так бешено, а в Карешту вообще въехали, соблюдая знаки ограничения скорости. Предназначенные, кстати, для людей. Ни в тварных мирах, ни в Ифэренн история не знала ни одного случая аварий с участием упырей… точнее, ни одного случая непредумышленных аварий.

Через город сразу поехали к больнице. Она располагалась в стороне от жилых кварталов – трехэтажное здание, образующее вместе со стеной квадрат, внутри которого был парк, фонтаны, тенистые аллеи, песчаные дорожки. Уютное и красивое место.

Сейчас на фоне черных гор и синего снийва больница высилась монолитной глыбой: сквозь плотно закрытые жалюзи не просачивалось ни лучика света. Фонари в парке горели, но из-за них здание казалось еще более темным и грозным.

Там все было в порядке. Марийка звонила, и Себеста звонил, доложили, что демоны ушли. Да Артур и сам знал: демоны не смогли разделиться между двумя целями и предпочли больнице сортировочную станцию. Но больничный корпус выглядел так мрачно и тревожно, что всем стало не по себе: и людям, и упырям. Еще и ворота не спешили открыться: видеокамеры отключили тогда же, когда переворачивали зеркала и закрывали окна. Очень уж неприятное было на мониторах слежения, неприятное и неприятно-близкое, и Демон решил не воображать, будто эта близость, иллюзия.

Аудьярт посигналил, две «Стралы» нетерпеливо поддержали его, мигая фарами, и в конце концов их впустили на стоянку под защитой больничной стены.

Демонов здесь, кроме Демона, не было. И вообще все было нормально настолько, насколько все может быть нормально в больнице, которую больше часа осаждали демоны и весь персонал и пациенты которой очарованы вампиром.

Главный врач, о скверном характере которого знала вся Карешта, смягчился нравом и за всю ночь никому не сказал ни одной гадости, потому что Марийка посоветовала ему быть добрее к людям. Из отделения новорожденных какой-то тать украл все букеты с цветами и притащил их в холл, снабдив записками о том, что это для Марийки. Два предприимчивых юных медика опустошили хранилище станции переливания крови и преподнесли добычу опять же Марийке в подарок. О том, что кровь, обработанная консервантом, в пищу не годится, они не подумали, думали только о том, чтоб сделать приятное и переплюнуть конкурента с цветами.

У Марийки был опыт массового очарования, но она никогда не оказывалась заперта с очарованными на одной территории, так что стоило Артуру войти в вестибюль больницы, как Марийка вылетела на улицу. Уже из-за порога помахала рукой, на одном дыхании выпалила:

– Я в Тагаре, приезжай, как закончишь, не могу больше… – и запрыгнула в «Стралу». Кажется, если бы перед ней немедленно не открыли ворота, Марийка проехала бы насквозь.

Хоть «дайн» и переводится как «подарок», а не бывает их без побочных эффектов, и, значит, все вампиры за свои таланты платят. Так или иначе. Ладно, цветы и кровь в красивой корзинке, это еще ничего.

Анна спала, Артур решил ее не тревожить. Роман уже тоже был здесь, уставший, но трезвый, сидел в палате, покачивал колыбельку с сыном. Артур так бы их и оставил, чего людей дергать, теперь-то, когда все уже в порядке, но Роман его увидел и вышел в коридор.

– Знаешь, и правда ведь, они себе же хуже делают, что бы ни творили, – сказал он без предисловий, – так всех напугали, что эти три мамаши, – Роман неопределенно махнул рукой вдоль палат, – тоже хотят детей крестить. Марийка говорит, Анна ничего им такого не сказала, только, что за Георгия не боится, потому что Господь сильнее любого демона. Остальное все страх сделал, а страх демоны сами нагнали.

– Это мы умеем, – подтвердил Демон, материализовавшись рядом и без приглашения вступая в разговор, – Артур ловит души бреднем, а демоны делают бредень все более частым. И если я чему и удивляюсь, так это тому, как мы с нашими талантами сами давным-давно не обеспечили Ифэренн христианами.

– Да потому что в князей верят. Князья и от других демонов защищают, и от вампиров, и от разных напастей. Чем больше демоны пугают, тем больше люди к князьям тянутся, – Роман уловил иронию Демона, но объяснял вполне серьезно, – мы тоже сначала думали, что Артур кого-то из них Богом называет, думали, на Трассе какой-то свой князь есть, про которого он знает, а мы нет.