2 января

Вот и Новый год. Кажется, война была всегда. Мирная жизнь кажется сном. Вроде никогда не было электричества, не было школы, не было дома пионеров, не было вкусной еды.

Севастополь громят. Земля трясется от бомбежек. Особенно хорошо слышно ночью.

Как там бедные люди? Что они едят, где спят? Эта зима страшно холодная. Пальмы у нас под окном шелестят замерзшими листьями.

В Ялте легкий снег. Когда мы приехали зимой, то Ялта встретила нас ароматом прелой листвы, теплом, и как все переменилось всего за два года.

3 января

Прошел слух, что на Володарского у румын лошадь сломала ногу и ее пристрелили.

Мы с мамой побежали туда. Напротив дворца Эмира Бухарского живет внучка Багратиона.

Она с помощью румын втащила лошадь к себе и теперь продает мясо. Нас встретила эта внучка – тетя Нина. Ей лет 70-80. Черная, нос орлиный, сердитая, в платке. Она пригласила нас в дом. В доме холодно, стена треснула от бомбежек. Как на ней держится огромное зеркало – чуть не во всю стену в черной раме. Огромная черная кровать, огромный черный шкаф и черный кот.

Мы купили, наверное, 10 кг. Еле донесли. Мама сварила суп и сделала котлеты. Суп пенился, и есть его не хочется, но папа похвалил.

6 января

У мамы сегодня День рождения. Подарков никаких нет.

Когда же кончится война?

Хочется пирожных, газировки.

Приходил Мариан. Он едет в Симферополь. Спросил адрес дяди Вали и взял папиросную бумагу и мыло, чтоб сменять в деревне на продукты. Удивительно. Немцы воюют, а он помогает русским. Значит, не все солдаты гады. Мариан много рассказывает о Вене, проклинает войну и хочет скорее домой.

15 января

Вернулся Мариан, привез полмешка муки. Когда открывали, оттуда выскочила мышь.

Мариан засмеялся – вот и мясо. Сказал, что его переводят в Феодосию, а к вечеру привел своего товарища хорвата. Его зовут Винко Данчевич. Он просит папу полечить и сделать ему зубы. Папа согласился.

18 января

Винко ходит к нам, как ходил Мариан. Приносит продукты.

Я отнесла работу папиному технику и кое-какие продукты.

Винко – высокий, с очень голубыми глазами и все напевает: «И кто его знает, чего он моргает». У него есть невеста русская, зовут ее Наташа, живет в Алуште. Говорит, что хочет уехать в Югославию и уйти в партизаны. Немцев терпеть не может.

20 января

Сегодня утром мы с мамой пошли в санаторий. Нам сказали, что румыны привезли муку и меняют ее на золотые вещи. У мамы ничего, кроме позолоченных часов, которые не ходили с 1914 г. нет. Я ими играла в детстве. Но мама решила рискнуть. С нами пошла знакомая.

У нее прекрасное кольцо с бриллиантами. Румыны ей дали 6 кг муки, а нам целых 15. Мы так бежали с мамой. Боялись, что они узнают, что это не золото, и отнимут муку.

Встретили жену Виктора Ивановича. Они очень голодают. Виктор Иванович пишет книгу, а она работает на кухне у немцев и, когда удается, что-то меняет. Рассказала, что у одной сотрудницы, пока она ходила на обмен за Симферополь, немцы застрелили сына 10 лет. Он пошел подбирать рыбу на берегу. Его приняли за партизана в темноте. Когда мать пришла, его уже принесли и положили на стол. Немцы извинялись. Дали ей деньги. Она их выбросила.

В санатории интересные шторы для затемнения. Еврейские письмена на ослиной шкуре.

Евреев перестреляли, а шторы повесили. Странно.

Я не учусь. Школа разбита, но зато много читаю. Хорошо, что у нас много книг. Прочла Золя, Бальзака, Мопассана. У бабушки огромная библиотека, раньше она мне давала читать. Когда мы приезжали в Симферополь, то увозили десятки книг. Теперь ехать нельзя.

25 января

Вчера вечером к нам постучали. Я побежала открывать. Стоит «румын» и смеется.

Оказалось, дядя Валя приехал на попутной машине, привез мед. Румыны, что живут у них во дворе, дали ему румынский тулуп и посадили на машину. Этой же машиной он уедет послезавтра домой.

В Симферополе жизнь другая. Нет бомбежек, обстрелов. На базаре есть продукты. Открыт театр и кинотеатр. А здесь могильная тишина и бомбежки.

28 января

К соседке вчера пришел немец развлекаться. Напился и пришел к нам требовать у папы спирт. Спирта нет. Тогда он приставил пистолет мне ко лбу и орал: «На колени». На колени я не встала. Папа с мамой перепугались до смерти. Потом папа сказал, что принесет вино, а сам пошел к соседке. Немец все держал пистолет, когда соседка, тоже напуганная, увела его.