— Здравствуй, Брук. — Он поставил одну туфлю на стол, но вторую лодочку из черной кожи продолжал сжимать в руке. — Пожалуйста, не вставай ради меня.

— Ну, раз мои туфли у тебя, думаю, я останусь сидеть.

И скрою за столом свой увеличившийся живот. Ненадолго, конечно, но все-таки хоть какое-то подобие контроля над ситуацией.

В конце концов, он не кричит, но ведь у него было время освоиться с известием о ее беременности. Ей только нужно удостовериться, что Джордан знает и верит — этот ребенок от него.

Внезапная мысль поразила Брук. Что, если ее сообщение семье о беременности в присутствии Эмилио, брата Джордана, было с ее стороны неким пассивно-агрессивным способом оповестить его самого? А она-то считала себя деловой женщиной со здравым смыслом, которая честно заработала место в семейной корпорации и в личной жизни избегает любых конфликтов!

Уклонилась ли она от удара? Или только сделала все хуже? Брук попыталась прочесть ответ на лице Джордана, но оно сохраняло ничего не означающее выражение, как у игрока в покер. Он поглаживал большим пальцем ее лодочку, и, боже мой, этот простой жест заставил ее задрожать от томительного желания снова почувствовать его прикосновения… Должно быть, это гормональное.

Брук где-то читала, что в среднем триместре беременности чувствительность обостряется.

— Я беременна, — выпалила она. Вот вам и достойная, тщательно отрепетированная речь!

— Я слышал об этом. — Он, не мигая, смотрел на нее голубыми глазами.

— Ребенок от тебя.

— Разумеется, — процедил Джордан.

Вот самонадеянный тип! Но какой сексуальный… Дух противоречия взыграл в Брук, и все благие намерения разом улетучились.

— А почему ты так уверен?

— Потому что ты мне сказала. — Он обогнул стол и поставил ее лодочку на коврик для мышки. — Знаешь, почему мне удалось удвоить отцовское состояние? Потому что я знаю, кому верить, а кому нет.

— Ты просто невероятно самоуверен!

— До сих пор ни разу не ошибался, Брук, — пожал он плечами. — Я думаю, что это произошло той жаркой ночью… Мы были не очень-то осторожны. — Теперь его бархатный взгляд излучал чувственность.

Она сглотнула.

— Угу. И я так думаю.

Он заправил ей за ухо выбившуюся прядку.

— Во всяком случае, твои чудные карие глаза, в которых отражается душа, не лгут.

Она заставила себя смотреть прямо ему в глаза.

— Хочешь сказать, я простушка?

— Хочу сказать, ты хороший человек. Гораздо лучше, чем я, по правде говоря. — Он положил руку на кожаную папку, которую она приготовила для встречи. — Кроме того, что бы ты выиграла? Ничего.

— А-а-а… Значит, твое доверие основано на логике, а не на мистическом умении читать по глазам?

— Брук, не заговаривайся.

Говорунья Брук. Так называл ее отец, когда она начинала нервничать. Но она немало поработала над тем, чтобы выглядеть спокойной, — слишком хорошо помнила пьяную бессвязную болтовню матери.

Джордан прав. Она заговаривалась — и все из-за глупого, нелепого смущения. Это уже чересчур.

Она оттолкнулась от стола и вместе с креслом отъехала назад, открывая его взгляду свободное зеленое платье, облегающее живот.

Вот это да! У Джордана пересохло во рту.

Ему приходилось слышать о «сиянии беременных» от друзей и коллег, но до сих пор он совершенно искренне думал, что это чепуха.

Молочная кожа Брук светилась, к ней хотелось прикоснуться. Мягкие каштановые волосы переливались, и он был готов поклясться, что с тех пор, как видел Брук в последний раз, они стали еще шелковистей.

И наконец, его взгляд обратился к округлой выпуклости ее живота, где рос ребенок. И что-то первобытное шевельнулось в глубине его души.

Это его ребенок!

С первого мгновения, когда он услышал о предполагаемой дате родов, Джордан знал, что ребенок от него. Но видеть подтверждение своими глазами, прямо перед собой, смотреть на Брук, у которой в животе — его ребенок…

Он почувствовал совершенно новую связь с этой женщиной и той жизнью, которую они создали вместе. Он не собирался оставаться в стороне и не позволит никаким заносчивым Гаррисонам с их семейной круговой порукой отодвинуть себя от воспитания ребенка.

Джордан посмотрел на подбородок Брук, отмеченный характерной гаррисоновской ямочкой. И пусть его считают железным бизнесменом во всем, что касалось дел компании «Джеффриз бразерс инкорпорейтед», но с Брук он будет вести себя по-другому. Джордан решил, что ей будет приятно узнать, как его потрясла новость.