— Спасибо. Ты, как всегда, выглядишь замечательно. Как семья?

— Все хорошо.

Джек поймал взгляд Элис Мерриуэвер. Элис, одна из лучших менеджеров «Римрока», была чуть моложе Шейлы или Джека и хорошо знала их обоих.

— Ваш столик уже готов, — улыбнулась Элис. — Сегодня у нас бесподобные «релленос».

— Спасибо.

Джек и Шейла прошли следом за Элис к столику, за которым Шейла предпочитала сидеть, встречаясь с клиентами. Приходя в «Римрок» с мужем Сэмом и четырехлетней дочкой Аидой, Шейла садилась за другой стол. Профессиональная память Элис не могла не произвести впечатления на Джека.

Официантка Фрэнсис тоже знала и Джека, и Шейлу. Она принесла им тортилью и салсу, не забыв, что Шейла предпочитает воду безо льда. Шейла заказала «чили релленос», а Джек — сборное блюдо, куда входили и «релленос». К еде они заказали графинчик фирменного красного вина. Они даже не спросили, какой оно марки, зная, что Элис, само собой, не предложит им что-то неподходящее даже за такую невысокую цену.

— Итак, что у тебя есть для меня? — спросила Шейла, когда Фрэнсис ушла на кухню с их заказом, и макнула кусочек теплой хрустящей тортильи в салсу. В «Римроке» готовили свою салсу, каждый день свежую.

Джек рассказал Шейле о своем прорыве:

— Эмоциональный контекст. Мне удалось добиться, чтобы игра передавала участнику чувства персонажа, независимо от того, ощутил ли сам игрок эти эмоции…

Джек рассказал о Ксеноне, его луке и о том, как герой-игрок испытал чувство стыда.

— Царь Филандер! — рассмеялась Шейла.

— Я изменю и это. — Джек одновременно улыбнулся и покраснел. — Там еще многое надо усовершенствовать.

— Нет. Оставь все, как есть. Большинству игроков не доступны столь благородные чувства.

— А те, кому доступны, получат от этого особое удовольствие.

Джек немного застенчиво улыбнулся и стал снова рассказывать Шейле об эмоциональном контексте игры.

Фрэнсис принесла им вино.

— Фрэнсис, — спросила Шейла, — а где сегодня Гэри?

Джек знал, почему Шейла любила разговаривать с клиентами именно за этим столиком. Тут было спокойно и уединенно и в то же время отсюда можно было оценить обстановку ресторана: обшитые деревом стены, приятное освещение, неплохие картины здешних художников. Большинство посетителей «Римрока» были местными жителями, чья внешность подкрепляла присущую ресторану атмосферу юго-запада. Шейла любила этот столик еще и потому, что отсюда было хорошо видно Гэри Камминса, который играл в «Римроке» на классической гитаре с октября по апрель, каждый вечер со среды до субботы. Расстояние тоже было в самый раз: достаточно близко, чтобы слышать музыку, и достаточно далеко, чтобы спокойно поговорить.

— О, так вы не знали? Ему пришлось уволиться. Он ведь ходит пешком, сами знаете. И в прошлую пятницу его ограбила и избила банда подростков. Да, было уже темно, но всего лишь половина шестого. Они сломали ему гитару.

— Какая подлость! — воскликнула Шейла. — Мерзкие трусы!

Джек согласился. Новость потрясла и его.

Десять лет назад Эйс Хай был сонным шахтерским городком. Четыре года назад он был раем для местных художников. А три года назад его «открыл» весь остальной мир. Вместо четырех галерей стало сорок. Появилось целых шесть новых супермаркетов. Число «навороченных» дорогих «тойот» и «вольво» почти сравнялось с парком стареньких «фордов» и пикапчиков «шевроле», после чего на бамперах машин некоторых старожилов появились наклейки «Убей яппи для Иисуса».

Частные магазинчики, пять лет отчаянно пытавшиеся сохранить жизнь на Мэйн-стрит после появления на шоссе универмага (всего в полумиле от границы города, чтобы не платить городские налоги), в прошлом году разорились или лишились помещений, где они находились не один десяток лет. Их владельцы оказались не в состоянии платить подскочившую в шесть раз арендную плату.

Патриарх семьи испаноязычных старожилов сейчас сидит в тюрьме, ожидая суда, — за то, что избил мастерком городского инспектора. Старик возводил в нижней части своего покатого дворика двухфутовую каменную стеночку, чтобы ливни во время летних гроз не смывали землю. А инспектор явился к нему с ордером и потребовал снести стену, так как на ее постройку не получено разрешение.

Четыре года назад никому в Эйс Хай и в голову бы не пришло, что для обустройства своего дома или магазинчика требуется разрешение. Зарплаты были низкими. Стоимость жизни тоже невысокой. Соседи дружелюбны. В редких уличных потасовках участвовали люди, живущие по соседству, да и начинались эти драки по пьяной лавочке. Два года назад случилось всего два инцидента, связанных с бандами. Зато за последние полгода произошло столько случаев поножовщины, стрельбы, ограблений и нападений на людей и их собственность, что их число уже никто не мог подсчитать.

И это было страшно.

Когда Джек пятнадцать лет назад поселился в Эйс Хай, городок казался идеальным убежищем от свихнувшейся цивилизации. Пока цивилизация продолжала сходить с ума, Джек сумел более или менее устроиться здесь и зарабатывать на жизнь своим любимым делом, а городок показался ему еще краше. Джек ненавидел случившееся за последние несколько лет ускорение жизни. Он не мог спокойно относиться к тому, что скачок цен погубил бизнес его друзей и соседей. В то же время в городе появились некоторые весьма интересные культурные «точки», а вместе с ними и интересные люди, не говоря уже о хороших ресторанах. И хотя подобные Джеку беглецы от цивилизации вместе со старожилами поругивали «калифорникаторов», Джек стал одним из тех, кто нашел среди новичков друзей, а их приезд увеличил его профессиональные возможности. Шейла, которая и в самом деле переехала сюда из Калифорнии, стала для Джека лучшим шансом на пути к успеху. Но теперь!..