— Ну конечно… А кого я еще приглашу? Некоторые прилетели из Италии, я их разместила в хороших отелях. Основная часть гостей, конечно, ждет продолжения свадьбы у себя на родине.

— Да, эта экзекуция не скоро закончится, — мрачно заметил Марко.

— Марко! — прикрикнула на него Антония. — Ты же знаешь, что я не люблю, когда ты такой. Я надеюсь, что у тебя хватит ума, воспитанности и такта, чтобы не опозорить свою мать перед гостями?

— Я соберу всю свою волю в кулак, — пообещал тот.

— Хорошо, — вздохнула Антония. — Будут из мэрии Москвы, из Союза предпринимателей России, артисты… Как тебе эти серьги к моему костюму? — спросила она.

— Великолепно, — ответил Марко, не поднимая головы.

— Все, иди одевайся, время поджимает. Ты должен ехать за невестой, по русскому обычаю. Торжественная церемония будет во Дворце бракосочетания, я решила не отступать от правил, хотя можно было вызвать эти службы и на дом, но… Надо же уважать чувства русских родителей твоей будущей жены! Им хочется, чтобы как можно больше людей увидели их девочку во всей красе. А потом мы едем в ресторан, и начнется неофициальная часть. Насчет меню можешь не беспокоиться. У нас будет все, что только можно себе представить. Кухня будет русская и итальянская. На помощь нашим поварам мы пригласили еще несколько лучших шеф-поваров и обслуживающий персонал.

— А я не беспокоюсь, — ответил Марко, вставая с кресла, — я вообще спокоен.

Он повернулся и пошел в свои апартаменты.

— Дева Мария, чувствую, что-то пойдет не так! — заломила руки Антония. — Ну же, Виктория, срази его своим видом наповал, чтобы он не передумал жениться! — Она возвела к небу глаза, держа правую руку на сердце.

— Ну, как он? — спросила Виктория у своей свидетельницы и лучшей подруги Оксаны.

Она стояла в своей комнате в коттедже, где проживала со своими родителями. Родители не поскупились на ее свадебный наряд из белой шелковой ткани с кружевами ручной работы и стразами. Пышная грудь не помещалась в тугой корсет и просто-таки вываливалась наружу, словно специально показывая миру главные достоинства невесты. Руки Виктории в кружевных перчатках выше локтей подрагивали, волосы были уложены двумя мастерами в замысловатую прическу с цветами и стразами. На шее невесты сверкало бриллиантовое колье, подаренное Марко. Сегодня Виктории почему-то изменило чувство меры. Она являла собой просто образец безвкусицы и вульгарности. Слишком уж на ней всего было много: и открытого декольте, и кружев, и бриллиантов, и стразов. Словно на ней надо было разместить все добро, что находилось в доме. Из пальцев только один остался свободным, и тот для обручального кольца, на всех же остальных красовались перстни и кольца. В ушах висели какие-то длинные сверкающие серьги, поверх кружевных перчаток бренчали золотые браслеты и цепочки, постоянно цеплявшиеся и путавшиеся в кружевах. Сама Виктория, чувствовалось, очень волнуется и ждет. Красивые глаза девушки горели, на щеках был явно натуральный румянец, и на розовых с перламутровым блеском губах блуждала какая-то идиотская улыбка.

— Ну, как он? — снова задала свой вопрос Вика приятельнице.

Оксана выглядела значительно скромнее. Розовое вечернее платье, малиновые туфли, такого же цвета сумочка из бисера и бижутерия. Черные длинные волосы были просто и красиво уложены тяжелой волной по голой смуглой спине.

— Он уж здесь… проходит последнее испытание, говорит с твоей мамой, — отвела глаза Оксана, секретарь и любовница богатого женатого босса в одной солидной фирме.

— Ну и как он? — снова спросила Вика.

— Ты что как заезженная пластинка?

— Волнуюсь…

— Понятно… Ну, как он? Великолепен, как всегда. Черный костюм-тройка, белоснежная рубашка, черный галстук бабочкой… великолепная фигура, глаза… улыбка… правда, какая-то натянутая…

— Что значит — натянутая? — встрепенулась Вика.

— Ну, какая-то дежурная, неискренняя…

— Не выдумывай. Ты просто завидуешь, что я подцепила миллионера.

— Дура, я хочу, чтобы ты была счастлива, — обиделась Оксана.

— А я и буду! С такими-то деньгами и красавцем-мужем! Да сегодня самый счастливый день в моей жизни! — воскликнула Виктория, перебирая руками по платью. — А он несет букет?

— Несет, из белых роз в красивом обрамлении… Тебе подойдет, — ответила Оксана, почему-то не завидуя подруге. — А ты его любишь?

— Очень!

— А если бы он был бедный?

— Марко не может быть бедным, он очень умный и всегда что-нибудь да придумал бы, — парировала Виктория, начиная потеть, — к тому же он красив и сексуален.

— У вас были отношения?

— А как же! В первый же день, кто устоит перед его взглядом? — Виктория посмотрела на подругу и рассмеялась: — Да не волнуйся ты за меня, у меня все отлично! Я нравлюсь его маме, что, как я поняла, немаловажно. Она сказала, что я красивая и у нас с ее сыном должны быть красивые дети.

— Тебя берут, словно племенную корову для селекции, — ужаснулась Оксана.

— Не утрируй! Старушка хочет внуков, что в этом такого? Я и сама не прочь завести детей от миллионера. Даже если у нас не сложится, я потом буду безбедно жить всю жизнь на его алименты на ребенка. Кроме того, ребенком я крепче привяжу его к себе.

— Все просчитала? — прищурила темные, красиво подведенные глаза Оксана.

— А как же!

— Красивые дети получаются в любви, а ее-то у него к тебе как раз и нет. Неужели ты не чувствуешь? Как ты заведешь ребенка, если он не будет спать с тобой?

— Марко нормальный мужчина, и он будет спать со мной, не беспокойся, как спал и до этого. А вот ты исходишь завистью, что мне подвернулся такой жених. Ты от своего жирного женатого борова даже ребенка не рискуешь родить. Знаешь, что он тебя сразу на аборт пошлет! — побагровела Виктория, так как Оксана попала ей в самую больную точку. Ночью Марко называл ее то Олей, то Катей, только она никому об этом не рассказывала. Она просто шла к своей цели, сметая все преграды на пути.

Оксана побледнела.