Тексты и образы, начертанные на внешней и внутренней поверхности семи концентрических стен, предназначались главным образом для образования и воодушевления горожан. Здесь имелись карты мира, культурной географии разных народов, изображения рек и морей, знания о животном, растительном и минеральном царстве, а также образы «изобретателей законов и наук». Этот эклектичный список включал Гермеса Трисмегиста (в романизированном облике Меркурия), Юпитера (Зевс, Амон в греко-египетском пантеоне Александрии), пророка Мохаммеда, Иисуса Христа с двенадцатью апостолами и, наконец, Осириса. [943]

В целом, по замечанию Фрэнсис Йейтс, город, задуманный Кампанеллой, должен был быть «полным отражением мира, управляемого законами природной магии в зависимости от звезд», [944] которые являлись источником «его счастья, здоровья и добродетели». [945] Городом должен был управлять верховный жрец, «глава во всех делах, духовных и материальных», [946] а вопросы повседневного управления находились в ведении мудрецов, умевших пользоваться природной магией — изобретателей, учителей нравственного закона, чудотворцев, религиозных лидеров — иными словами, магов». [947] Их следовало выбирать в соответствии со способностями, или, по словам Марсилио Фичино, «по способности привлекать влияние небесных тел на благо человечества». [948]

Интеллектуальные корни величественного плана Кампанеллы, как показывает Йейтс, не следует искать в работах его современников, таких, как «Утопия» Томаса Мора. «Для того чтобы найти первоисточник, — указывает она, — необходимо проникнуть глубже и открыть тайные магические пружины, питавшие идеалы эпохи Возрождения». Она имеет в виду герметические трактаты, особенно «Пикатрикс», где есть описание магического города Адосентин:

«… там был замок с четырьмя вратами, украшенными образами, в которые Гермес вселил небесных духов… Сравните это с четырьмя вратами и улицами Города Солнца. На вершине замка стоял маяк, вспышки которого освещали город цветами семи планет. Сравните это с семью негасимыми светильниками в храме Города Солнца, названными в честь семи планет… В одном из фрагментов «Пикатрикса» с описанием Адосентина также упоминается, что Гермес Трисмегист построил Храм Солнца». [949]

Иными словами, по заключению Фрэнсис Йейтс, «самый глубокий и первичный слой влияния, стоявший за идеей Города Солнца, был герметическим. Его первым образцом, на который впоследствии было наложено множество более поздних влияний, был магический город Адосентин, описанный в «Пикатрик — се», и определение египетской религии в «Асклепии». [950]

В главе 8 мы подробно цитировали знаменитую «Жалобу Гермеса» из трактата «Асклепий», где говорится об уничтожении магической природной религии Древнего Египта внешними силами и ее долгом исчезновении с лица земли. Но читатель помнит, что в «Асклепии» также содержится пророчество о том, что гонимая религия однажды будет восстановлена, но самое важное, это восстановление и возрождение произойдет благодаря основанию города, посвященного Солнцу. [951]

Мог ли Людовик XIV внять призыву Кампанеллы и оставить «герметический след «в архитектурном наследии Фарнции? Если да, то старый провидец нашел способ повлиять на него из могилы, поскольку Кампанелла умер в Париже 21 мая 1639 года, через восемь с половиной месяцев после рождения будущего «короля-Солнца».

Однако, как мы убедимся впоследствии (и как сказано в герметических текстах), в вопросах влияния «нет ничего невозможного». [952]

В 1623 году, во время правления Людовика XIII и за одиннадцать лет до прибытия Томмазо Кампанеллы ко французскому двору в Париже, стало известно о существовании тайной организации. По ночам кто-то вывешивал на стенах общественных зданий и на главных улицах города броские плакаты с текстом следующего содержания:

«Мы, как представители главной коллегии братства Розы и Креста, видимыминевидимым образом пребываем в этом городе благодаря милости Высочайшего, к которому обращены сердца Праведных. Мы показываем и учим без книг или знаков, как говорить на всех языках тех стран, где мы желаем быть, и уводить людей от гибели и заблуждений «. [953]

На других плакатах содержался вариант послания с более выраженным религиозным подтекстом: «Мы, как представители коллегии Розы и Креста, уведомляем всех, кто хочет вступить в наше Общество и Конгрегацию, что мы будем учить их совершенному знанию Высочайшего, во имя которого мы сегодня проводим собрание. Мы будем делать их из видимых невидимыми, и из невидимых видимыми…» [954]

Как и ожидалось, эта плакатная кампания вызвала большой переполох в Париже. Современники писали об «урагане» слухов и новостей о том, что таинственное братство Розы и Креста — которое якобы уже действовало в Германии — теперь появилось во Франции. [955] Согласно памфлетам и другим слухам, ядро этого таинственного братства состояло из 36 «Невидимых», действовавших инкогнито и рассеянных по миру в составе шести групп из шести человек. [956] Они проводили свои собрания во время летнего солнцестояния. И хотя язык памфлетов и плакатов выглядел религиозным, явно христианским, говорили, что адепты братства розенкрейцеров «клянутся отречься от христианства и от всех обрядов и таинств святой церкви». [957]