В конце концов мнение императрицы одержало верх, но для этого ей пришлось целых полгода спорить с хранителем императорской опочивальни, а Констанций слушал, хранил молчание, раздумывал и выжидал.

В начале июня в Комо прибыл камергер с приказом: благороднейшему Юлиану надлежит явиться к божественной императрице Евсевии. Весть эта меня ошеломила: почему к императрице, а не к императору?
– задавал я себе вопрос. Я расспрашивал камергера, но он твердил одно и то же: мне предстоит личная аудиенция; нет, он не может сказать, примет ли меня император; нет, ему даже не известно, находится ли вообще император в Милане - он просто упивался тем, что оставлял меня в неведении.

Нас провели в город через потайную дверь в одной из сторожевых башен; узкими проулками мы, прячась от всех, подошли к боковому входу императорского дворца. Здесь меня встретили придворные и отвели прямо в покои императрицы.

Императрица Евсевия оказалась не намного старше меня и гораздо красивее своих изображений. Ее глаза и губы в мраморе казались такими суровыми, а в жизни были всего лишь печальными. Хламида огненного цвета красиво оттеняла ее бледное лицо и черные, как смоль, волосы.

– Мы рады видеть нашего брата, благороднейшего Юлиана, - негромко произнесла она приветственную фразу и дала знак одной из придворных дам. Та немедленно принесла складной табурет и поставила рядом с серебряным креслом императрицы.

– Надеемся, нашему брату понравилось в Комо.

– Да, Августа, там очень красивое озеро.
– Евсевия указала мне на табурет, и я сел.

– Нам с императором оно тоже нравится.
– И мы с императрицей пустились в пространные рассуждения о красоте злосчастного озера, длившиеся, как мне показалось, целую вечность. Тем временем она меня пристально изучала; по правде сказать, я делал то же самое. Евсевия - вторая жена Констанция; первая, Галла, была единоутробной сестрой моего брата, в то время как у нас с Галлом был один отец. Я с нею не был знаком, да и Галл видел ее за всю жизнь раз или два. Сразу же после смерти Галлы император женился на Евсевии; говорят, он любил ее всю жизнь. Она происходит из знатной консульской семьи. При дворе Констанция императрица пользовалась большой популярностью и не раз спасала невинных людей от дворцовых евнухов.

– До нас дошел слух, что ты намерен стать священником?

– Просто я жил в монастыре, когда мне… повелели явиться в М-милан… - Когда я волнуюсь, я часто начинаю заикаться; особенно трудно в таких случаях мне дается буква V.

– Ты всерьез решил стать священником?

– Не знаю. Мне больше нравится изучать философию. А жить я хотел бы в Афинах.

– А политикой ты не интересуешься?
– спросила она с улыбкой, так как заранее знала, каким по необходимости должен быть мой ответ.

– Нет, Августа, нисколько!

– И все же ты член императорской фамилии, у тебя есть некоторые обязанности перед государством.

– Август не нуждается в моей помощи.

– Это не совсем так.
– Она хлопнула в ладоши, и две придворные дамы, стоявшие у дверей, удалились, бесшумно закрыв за собою резные кедровые створки.

– Во дворце ничего нельзя скрыть, - произнесла Евсевия.
– Здесь невозможно уединиться.

– Разве мы сейчас не одни?

Евсевия хлопнула в ладоши еще раз, и из-за колонн на другом конце зала появились два евнуха. Она махнула им рукой, и они тотчас исчезли.

– Они все слышат, но говорить не могут: пришлось принять кое-какие меры предосторожности. Есть и другие люди, о которых никто не знает.

– Осведомители? Евсевия кивнула:

– Они слышат каждое наше слово.

– Но где?

Евсевия улыбнулась моей наивности:

– Кто знает? Но они всегда рядом - это общеизвестно.

– Они шпионят даже за императрицей?

– Особенно за императрицей, - спокойно ответила она.
– Во дворцах так было всегда, от сотворения мира. Так что не забывай: тебе следует говорить… с осторожностью.

– Или помалкивать!

Евсевия засмеялась, и я чуть расслабился - я уже почти доверял ей. Но она тут же снова стала серьезной.

– Император с большой неохотой позволил мне встретиться с тобой, - продолжала она.
– Думаю, ты и сам понимаешь: после истории с Галлом он считает, что вокруг одни изменники, и никому больше не верит.

– Но я…

– Как раз тебе он верит меньше всего.
– Откровенность императрицы била наотмашь, но я все равно был ей признателен.
– Констанций хорошо понимал, что за человек твой брат, и все же возвысил его. И что же? Не прошло и полугода, как Галл с Констанцией замыслили узурпировать престол.

– Откуда у тебя такая уверенность?

– Мы располагаем доказательствами.

– Я наслышан, что тайная полиция зачастую придумывает "доказательства".

Евсевия пожала плечами: