— Я не хочу проходить через руки докторов. Я хочу… хочу сделать все естественным путем.

— Естественным?..

На том конце трубки повисло молчание.

— Да, черт возьми! Ты, я, мы двое, как назначено природой.

Ни звука.

— Тони?

— Я здесь.

Оливия ждала. Странно, но она словно слышала суматоху мыслей в голове Тони, как слышала гулкие удары своего сердца.

— Не угодно ли объяснить — почему? — проговорил он, наконец.

Оливия покачала головой, поняла, как это глупо, и закрыла глаза.

— Конечно, объясню. Я просто…

— Нет, подожди. Это не телефонный разговор. Ты занята?

— Сейчас?

— Да, сейчас. Поверь, я не усну, если не пойму — почему.

— Хорошо. — Оливия осмотрела свою комнату. — Мы можем где-нибудь встретиться.

— Нет, я заеду за тобой.

Раздались короткие гудки, но для Оливии они звучали барабанной дробью. Слишком поздно менять решение. Однако неизвестно, где сейчас Тони и как скоро появится. Она бросилась в спальню. Нужно переодеться, нужно надеть что-то подходящее.

Но, открыв шкаф, она замерла. Это смешно. Какое, черт возьми, нужно платье, чтобы объявить мужчине: я согласна родить тебе ребенка, но только в обмен на доставленное удовольствие?

Особенно если знаешь, что дурачишь его, что не выполнишь договор, что он никогда не получит желаемого. Ребенка Тони посмотрел на дверь ее квартиры и уже приготовился постучать, потом опустил руку. Проклятье, почему женщины не идут прямой дорогой? Он предложил Оливии честный договор, а она начала мутить воду. Стоит ли заходить так далеко?

Кто бы мог подумать, что она попросит такое? В ней всегда чувствовалась тайна, но подобное развитие событий застало его врасплох Временами, заходя в ее магазин и разглядывая очень возбуждающее белье, которое она укладывала в корзины, Тони задумывался, неужели и сама Оливия носит эти крошечные клочки роскошной пустоты, неужели балует свое тело шелком и кружевами. Это казалось невероятным. Но сейчас…Тони провел рукой по волосам, затем решительно постучал в дверь. Немедленно распахнулись три двери. Оливия и двое соседей разглядывали его, последние — с нескрываемым любопытством. Только этого ему не хватало!

Оливия попыталась улыбнуться.

— Входи!

— Нет. — Он покачал головой, оглянувшись на соседей. В одной двери сейчас стояла пожилая пара, молодая особа в бигуди — в другой. Тони обратил взор к Оливии. — Лучше поедем прокатимся.

Оливия колебалась.

— Хорошо. Только накину жакет.

Тони выругался про себя. Ему не нужны зрители, потому что он не намерен развивать отношения с Оливией. Согласно его простому, чисто мужскому плану, он должен дать ей адрес доктора, а затем услышать от нее, желательно по телефону, произошло ли зачатие. Стоять же в ее двери, являясь мишенью для любопытных взглядов, — нет уж, увольте!

Наконец, Оливия появилась, неторопливо шагнула за дверь, проверила замок, потом опустила ключи в карман.

— Я готова. — Затем словно нарочно повернулась к соседям и кивнула каждому из них. — Пока, Хильда, Лерой, Эмма. Это Тони Остин. Надеюсь открыть еще один магазин в его сети отелей. Правда, здорово?

Едва они вышли из здания и направились по улице, он не смог удержаться:

— Это было первый и последний раз…

— Что?

— Встреча у твоей квартиры. Я не собираюсь делать свою жизнь достоянием твоих соседей.

Он открыл дверцу машины, но Оливия медлила.

— Ты хочешь сказать, мы встречаемся не последний раз? Ты согласен с моими условиями?

Вот настырная баба! Почему он не замечал раньше, какой хитрой и упрямой она бывает? Сообразительная, с одной стороны, упрямая — с другой.

— Посмотрим, — проговорил он уклончивым тоном и практически затолкал ее в салон. Потом обошел машину и сел за руль.

— Видишь ли, в чем дело, Тони… Мне не нравится сама идея медицинского вмешательства, вот и все. Если ты не хочешь даже прикоснуться ко мне, нам не о чем говорить.

Он сжал руки на руле. Прикоснуться к Оливии? Да он с удовольствием прикоснется к ней — прямо сейчас, вот этими руками, этими губами, всем своим телом. Но он не смеет. Нет! Иначе…

— Тони?

— Сделай мне одолжение, Оливия. Придержи свои мысли при себе, пока мы не съедем с дороги. Там можно спокойно обсудить твои… условия.

— Как скажешь.

Черт возьми, она слишком легко согласилась, и это настораживает. Но по крайней мере, она держала язык за зубами все пять минут, давая ему благословенный шанс взять под контроль свое либидо. Потом она очень осторожно, словно нащупывая почву, спросила: