В Пирее они задержались ненадолго, переночевав в отеле одну лишь ночь - их путь лежал дальше, на остров Родос, где Алеше суждено было провести последующие восемь лет его жизни, познавая себя и жизнь. Маленькому Алеше поначалу не приходило в голову интересоваться, на каких основаниях и на какие средства они живут в Греции, но, постепенно, он узнал и это.

Они поселились в районе Старого порта, где дома, в штукатурке цвета охры, кубами взбирались на крутой берег и уступами спускались к голубому морю. Здесь улицами были каменные лестницы, возникающие из морских волн и уходящие в небо - там, где начиналось небо, располагались виноградники, где делали лучшее в мире, вино.

Когда-то, здесь находились портовые конторы, еще раньше - крепость, все, что здесь было построено, было построено не позднее начала девятнадцатого века, некоторые дома стояли на фундаментах еще византийских сооружений, неподалеку громоздился православный монастырь, возведенный во времена Юстиниана-Отступника.

Их дом состоял из четырех больших комнат, в которых летом было прохладно, а зимой - не холодно, благодаря старинным стенам толщиной в метр, но в нем имелись все современные удобства и комфорт, включая даже небольшой бассейн с фонтаном, расположенный на террасе, служившей им двориком, и маленький розарий на крыше собственного дома.

Перпендикулярно лестницам на террасах вдоль горы тянулись узкие, асфальтированные дороги, по которым можно было проехать на автомобиле, что решало проблему связи с любой другой частью острова, но ездили здесь, в основном, на велосипедах и роллерах, здесь всегда было тихо и пахло розами, иногда доносился колокольный звон из монастыря.

Как казалось Алеше в последующие четыре года, он ничему не учился, кроме плавания и ныряния в прозрачных прибрежных водах, но как-то так вышло, что за это время он выучился новогреческому и старогреческому языкам, читал Гомера в оригинале, неплохо овладел латынью и ознакомился с началами геометрии и физики по текстам Пифагора и Гераклита. Если бы у Алеши возникла такая нужда, он мог бы узнать, что тот способ, которым он получал образование, лет сто назад назывался классическим и был привилегией высших слоев общества - но у Алеши не было такой нужды. Он рос здоровым, веселым и интеллигентным ребенком, легко обходился без комиксов и телевидения и понятия не имел о том, что большинство его обездоленных сверстников, понятия не имеют о нимфе Каллисто, даже если и живут в двух шагах от голубых волн Эгейского моря.

Они выезжали с Родоса нечасто, ненадолго и необременительно, но вся европейская культура была сосредоточена на узкой полоске средиземноморья, и здесь не осталось ни одного музея, ни одного сколько-нибудь значительного античного места, где бы не побывали Алеша и его мама. Алешина мама, не без оснований, полагала, что тыкать пальцами в кнопки компьютера Алеша обучится за полдня, а вот культуре его не обучит уже никто и никогда, если будет упущено время.

Алешу очень удивляло, как мама заботится о его здоровье, она постоянно спрашивала, - “Как ты себя чувствуешь?“ Но Алеша всегда чувствовал себя прекрасно - он не сидел в душных классных комнатах, его дух не получал пинков от придурковатых педагогов и придурковатых старшеклассников, он много плавал, бегал, никогда и ничего не ел из супермаркета, выпивал в день по два стакана Родосского вина, и никто не бил его по щекам за то, что он мастурбирует в туалете - как еще он мог себя чувствовать?

Однако, к четырнадцати Алешиным годам, ситуация начала небыстро, но самым прискорбным образом, изменяться.

Глава 4.

– Недостаток гемоглобина в крови, - сказал врач.
– Избыток порфиринов в моче, кале, подкожной жировой клетчатке. Железодефицитная анемия, - сказал врач, - Железосодержащие препараты, переливание крови, усиленное мясное питание, избегать ультрафиолетовых лучей, - сказал врач.

– Порфирия - это наследственное изменение генов, мутация, - сказала мама, - Когда-то, это должно было проявиться неизбежно.
– Ты можешь объяснить мне это простым языком?
– спросил Алеша, - Раз уж я должен с этим жить.
– Могу, - усмехнулась мама, - Кто-то из наших с тобой предков побаловался со своей сестричкой. Ключевое слово здесь - кровосмешение - в буквальном смысле этого слова. У нас общая кровь, теперь я буду вынуждена давать свою кровь тебе и смешивать ее с твоей, чтобы ты не умер.
– А кто дает кровь тебе?
– Ее давал мне мой родственник, пока я не научилась выживать сама.
– Кто этот родственник?
– Не имеет значения. Все порфирогены на свете - родственники.
– Я порфироген?
– Ты порфироген. И ты будешь кормить кого-нибудь другого, когда придет твое время.
– Когда все это началось?
– Очень давно и длилось долго.
– Кровосмешение?
– Кровосмешение.
– Алеша замолчал и опустил голову. Он был еще недостаточно взросл, чтобы задать вопрос, который вертелся у него на языке.
– Ты все узнаешь в свое время, - усмехнулась мама, - А пока тебе достаточно знать, что пуповина, которая соединяет нас, еще не оборвалась, ты только готовишься к рождению.
– Что будет, когда она оборвется?
– Ты либо научишься дышать воздухом жизни, либо будешь дышать воздухом смерти.
– Что это значит?
– Жизнь. Или сумасшествие. Состояние ниже животного. Ад.
– Я все равно тебя не понимаю.
– Порфирия, - сказала мама, - Это проклятие и благословение, такое же, как и состояние человека.
– Как это может быть проклятием я благословением?
– удивился Алеша.
– Из этого состояния можно подняться выше уровня человека и можно опуститься ниже уровня животного, - сказала мама, - Существо, которое рождается с мозгом человека, не может выжить без чьей-либо заботы и никогда не станет человеком, если до пяти лет будет лишено общества себе подобных. Из котенка в любых условиях вырастет кошка, а из щенка всегда вырастет собака, даже если их воспитывал человек или свинья. Но человек - это единственное существо на планете, которое не превращается гарантированно во взрослую особь того же вида. Человеческий мозг - это таинственная субстанция, в которой может быть отпечатана сущность чего угодно, например - волка или обезьяны. Что и происходит, если человеческого детеныша воспитывают животные. Но в этом случае неиспользованная часть мозга превращается в раковую опухоль, которая давит это несчастное существо и опускает его ниже уровня - волка или обезьяны. У него нет чистых инстинктов животного, и оно лишено человеческого интеллекта. Это - больное животное, не способное жить долго, таких примеров науке известно достаточно, а вне науки их было, и есть - намного больше.
– Но как это связано с порфирией?
– спросил Алеша.
– Так же, как состояние человеческого существа, воспитанного животными, связано с состоянием человека, - терпеливо ответила мама, - Человек использует не более 10% от мощности своего мозга. Остальное давит его. С этим связано все то, что человек называет своей жизненной борьбой - агрессия, страх, неудовлетворенность, болезни и смерть. Человек живет в черном аду своих 10%, не сознавая этого. А если начинает осознавать, то уходит в смерть или превращается в демона. Но иногда стечение обстоятельств размывает почву у него под ногами, и непосильный груз придавливает его еще ниже – в красный ад порфирии – и одновременно он пробивает головой собственный потолок своих десяти процентов. Теперь он – вне пространства человека, ноги его горят в огне, а голова – в ледяной стратосфере небес. – Как это возможно? – спросил Алеша, невольно подбирая ноги. Он не все понял, но был глубоко обожжен весьма натуралистическими метафорами матери.
– То, что формирует человеческий мозг, - сказала мама, - Родом не с этой планеты. Эта таинственная сущность, именуемая генетическим кодом - ангел, воспитанный животными, существо, сформированное, чуждой ему биосферой Земли. Ему просто не требуется вся его мощь для того, чтобы быть человеком. А то, что называется человеком - развалится на куски, если эта мощь проснется внезапно. Поэтому, она прожигает его постепенно, и ей нет никакого дела до страданий тела, в котором она живет. А тело за миллионы лет эволюции привыкло к дискомфорту и ощущает его, как неизбежные тяготы жизни. Правда, некоторые, - мама усмехнулась, - Особо тонко сформированные натуры, лезут в петлю от этих тягот, но миллионы живут себе - и ничего. Кто знает, сколько миллионов лет еще понадобится ангелу, чтобы прорасти и расправить крылья. Но, в каком-то отдельном случае и в некие отдаленные времена стечение крови, смешение обстоятельств и чей-то промысел, выдернули ангела за крылья - и он начал ими размахивать, брызжа во все стороны кровью. На этот случай, эволюция или кто-то еще, запасли надежный предохранитель - порфирию, преследующую и уничтожающую всех, на кого капнуло. Но, поскольку, голь на выдумки хитра, - мама успокаивающе похлопала Алешу по плечу, - Она выучилась предохраняться от предохранителя, пользуясь при этом процентами с кровью заработанного капитала.
– Как?
– жадно спросил Алеша.
– Стоя на собственной голове и плюя оттуда в адский огонь, созданный создавшим предохранитель.
– Я тебя не понял, - растерянно сказал Алеша, запутавшийся в метафизических метафорах.
– И не надо меня понимать, - улыбнулась мама, -Всему свое время. А сейчас тебе достаточно знать, что я с тобой, и тебя не брошу. Выпей половину стакана вина, ничего не бойся и иди спать - все будет хорошо.

Глава 5.

На следующий день мама сказала, - Сегодня, Алеша, мы поедем в монастырь, и я познакомлю тебя с одним человеком.
– Он священник?
– Иеромонах.

Отец Аристарх оказался изящным мужчиной, лет пятидесяти, весьма элегантно выглядевшим в своем черном облачении, оттенявшем белизну рук и лица, слишком бледных, пожалуй, от многих часов, проведенных под толстыми сводами монастырской библиотеки. У него была короткая, черно-седая борода и ярко-зеленые глаза, его блестящие волосы были схвачены на затылке черным, шелковым шнурком.

– Сегодня, тебе предстоит узнать кое-что о себе самом, молодой человек, - сказал отец Аристарх, разливая в бокалы черное вино.
– А почему вы не называете меня “сын мой”?
– осмелился спросить Алеша, уже имевший опыт общения с духовными лицами. Отец Аристарх рассмеялся, сверкнув белоснежными зубами, - Потому, что не хочу навязывать тебе свое отцовство. Мы все здесь, -он обвел красивой рукой сводчатое помещение, сплошь уставленное книжными шкафами, - Братья и сестры.
– Вы имеете в виду, Эпикура, Сапфо и Аристотеля?
– замирая от собственной смелости, спросил Алеша, обладавший великолепным зрением. Отец Аристарх остро глянул на него сквозь бокал, темным рубином вспыхнувший в луче солнца, падавшем из узкого окна, - И их тоже. Тебя удивляет подбор книг в монастырской библиотеке? -Какое я имею право удивляться?
– ответил Алеша, опуская глаза. Отец Аристарх посмотрел на Алешину маму, - Ваш сын умен и куртуазен.
– У него хорошая кровь, - улыбнулась Алешина мама.