UR.ANUS
Стихотворения и поэмы
вернуться

Шершеневич Вадим Габриэлевич
Шрифт:

Из раздела «Петушки на ворота»

Бес

Посв<ящается> Василию Князеву

Я средь леса встретил беса В золоченых сапогах. Свищет, что есть сил, повеса, Папиросочка в зубах. Краской вымазаны губы. Ноги — палки, хвост — дуга, В ржавчине старинной зубы. Посеребрены рога. «Я служил солдатом в войске, Сам собой не дорожу: Снимут голову — геройски Я другую привяжу!» От него собачий запах, Гнусен беса едкий смех, На больших косматых лапах Две перчатки без прорех. На гармонике играет. Нервно ногу трет ногой И фальшиво подпевает И любуется собой. Что же, друг! Давай попляшем! Раз-два-три! Живей, живей! Иль в кругу бесовском вашем Вы чуждаетесь людей? Полно, бес! И я такой же Проходимец и бедняк! Погоди! Куда? Постой же! — Бес умчался в березняк.

Из раздела «Полдень»

Страсть

Я в сумраке беззвездной ночи Доволен ласковой судьбой. Мои благословляю очи, Любующиеся тобой. Моя старинная подруга, Хранительница от обид! Твоя девическая вьюга На крыльях огненных летит. В твои серебряные звоны Прозрачных, солнечных имен Душой больной и изумленной Я неизменчиво влюблен. Ликуй, наследница красавиц! Тебя я радостно пою! Ты пляской пламенных плясавиц Околдовала ночь мою, Заворожила. Ныне, пленный, Я погружаюсь в твой туман. Ты перевязью драгоценной Удерживаешь кровь из ран. И я, прикованный к постели, Изнеможенный и в огне, Считаю дерзкие недели В твоей кипящей глубине. В непрерванной грозою неге Молюсь: Господь! Благослови, Чтоб страсти буйные побеги Не иссушили куст любви, Чтоб эти черные вуали Слегка опущенных ресниц Моей не обманули дали, Моих не спутали зарниц!

Portrait D'Une Demoiselle [2]

Ваш полудетский, робкий шепот, Слегка означенная грудь — Им мой старинный, четкий опыт Невинностью не обмануть! Когда над юною забавой Роняете Вы милый смех, Когда княжною величавой, Одетой в драгоценный мех, Зимою, по тропе промятой, Идете в полуденный чае — Я вижу: венчик синеватый Лег полукругом ниже глаз. И знаю, что цветок прекрасный, Полураскрывшийся цветок. Уже обвеял пламень страстный И бешеной струей обжег. Так на скале вершины горной, Поднявшей к небесам убор, Свидетельствует пепел черный, Что некогда здесь тлел костер.

2

Портрет девушки (франц.).

Из раздела «Чужие песни»

Н. Гумилеву посвящается

О, как дерзаю я, смущенный, Вам посвятить обломки строф, — Небрежный труд, но освещенный Созвездьем букв: «а Goumileff». [3] С распущенными парусами Перевезли в своей ладье Вы под чужими небесами Великолепного Готье… В теплицах же моих не снимут С растений иноземных плод: Их погубил не русский климат, А неумелый садовод.

3

Гумилеву ( франц.).

R.M. Von Rilke

Жертва

И тело всё цветет, благоухая, С тех пор, как я познал твои черты. Смотри: стройнее, стана не сгибая, Хожу. А ты лишь ждешь: — о, кто же ты? Я чувствую, как расстаюсь с собою И прошлое теряю, как листву. Твоя улыбка ясною звездою Сияет над тобой и надо мною, Она прорежет скоро синеву. Всё, что давно в младенчестве моем Блистало безымянными волнами, Всё — назову тобой пред алтарем, Затепленным твоими волосами, Украшенным твоих грудей венком.

Песнь любви

Как душу мне сдержать, чтобы к твоей Она не прикасалась? Как поднять Ее к другим предметам над тобою? Хотел бы дать покой я ей Вблизи чего-нибудь, что скрыто тьмою, В том месте, где не стало б всё дрожать, Когда дрожишь своей ты глубиною. Но все, что тронет, — нас соединяет, Как бы смычок, который извлекает Топ лишь единый, две струны задев. В какую скрипку вделаны с тобою? Какой артист нас охватил рукою? О, сладостный напев!

Восточная песнь

Не побережье ль это наше ложе? Не берегли, и мы на нем лежим? Волнение грудей, меня тревожа, Над чувством возвышается моим. И эта ночь, что криками полна, — Грызутся звери, вопли испуская — О, разве не чужда нам ночь глухая? И разве день — он, тихо возникая Извне, грядет, — нам ближе, чем она? Друг в друга так нам надобно войти, Как в пестик пыль цветов с тычинок входит. Безмерного вокруг нас много бродит, На нас бросаясь дико на пути. Пока сближаемся мы, не дыша, Чтобы его вблизи не увидать, Оно внутри нас может задрожать: Изменою наполнена душа.

Абисаг

I
Она лежала. Юная рука К старевшему прикована слугами. Лежала долго подло старика, Слегка напугана его годами. И иногда, когда сова кричала, Вращала в бороде его свое Лицо. И вот Ночное восставало С трепещущим желаньем вкруг нес. И с ней дрожали звезды. Аромат Искал чего-то, в спальню проникая, И занавес дрожал, ей знак давая, И тихо следовал за знаком взгляд. Осталась все же возле старика И Ночь Ночей ее не побеждала, Близ холодевшего она лежала, Нетронутая, как душа, легка.