— Капитан Фиске, это Лайэм Малони, сын Лавиллы.

— Значит, моя мама умерла? — спросил Лайэм Торкеля. В отличие от Диего, Лайэм казался совершенно спокойным. Яне подумалось, что молодой человек как будто заранее ожидал этого известия.

— Да. Я бы хотел поговорить с вами и с вашим отцом.

— Не обижайтесь, капитан, но, по-моему, папа вряд ли захочет сейчас видеть кого-нибудь из ваших людей. Я ему все расскажу. — Он повернулся к Клодах, и женщина обняла его, как будто Лайэм все еще был маленьким мальчиком. Они отошли в сторону. Молодой человек склонил голову и спрятал лицо на широкой груди Клодах.

— Ну что ж, капитан, теперь, когда вы исполнили свой долг перед родственниками Лавиллы, все мы хотим знать, что же там произошло, — сказал Шон.

— Давайте лучше пойдем ко мне, — предложила Яна, адресуя свое приглашение Шону, Банни, Диего, Шинид и Эйслинг. Потом, сочувственно посмотрев на Торкеля, добавила:

— Я угощу вас настоящим кофе.

— От чего она умерла? — спросил Шон.

— Мы пока точно не знаем. Когда я уезжал с космобазы, результаты вскрытия еще не были готовы, — ответил Торкель. — Возможно, причина смерти — отдаленные последствия переохлаждения. Очевидно, они проявились в виде дыхательной недостаточности. Врачи полагают, что она могла отморозить легкие, но это никак не проявлялось, пока ее не стали переправлять на челночном корабле в управление. Старик тоже не очень хорошо перенес полет, зато у девушки, Брит, по-видимому, не обнаружилось никаких новых болезненных проявлений. Мы собираемся переправить их дальше, в госпиталь на станции “Андромеда”, для обследования и дальнейшего лечения.

— Не делайте этого, — сказал Шон. — Верните их обратно, сюда. Если вам так нужно, оставьте их на космобазе, но если вы увезете их с планеты — они очень скоро ослабеют и умрут. Они приспособлены к жизни только на этой планете и только в таких условиях, как здесь. В любом другом месте они просто погибнут. Верните их обратно.

— Я не уверен, что могу это сделать, — сказал Торкель с легким оттенком раздражения в голосе. Он, конечно, не сказал этого, но Яна и так прекрасно понимала, что Торкель сейчас чувствует: он так душевно отнесся к этим темным туземцам, приехал к ним рассказать, что случилось с их соотечественницей, а они, нахалы этакие, вздумали указывать ему, что он должен делать.

— Почему это нет? — вскинулся Диего. — Или вам так нравится терзать их допросами? Торкель вздохнул.

— Сынок, я стараюсь спокойно воспринимать твои слова, поскольку понимаю, как, наверное, ты беспокоишься о своем отце. Друг твоего отца скоро будет здесь и поддержит тебя в тяжелую минуту. Он уже едет сюда и прибудет с одним из первых военных кораблей. Но я должен тебе кое-что напомнить. Ты вырос в Интергале. И наверняка должен знать, что мы не обходимся со своими людьми неоправданно жестоко...

Он повернулся к Яне, ища у нее поддержки, но та не сказала ни слова. Тех мятежников из Бремпорта в свое время допросили. И выяснилось, что они тоже когда-то были людьми Интергала.

Шинид дипломатично сказала:

— Это все потому, капитан Фиске, что все мы здесь слишком тесно связаны друг с другом. Люди будут очень беспокоиться за Сигги и Брит — и тем более после того, что случилось, с Лавиллой. Я не говорю, что в этом несчастье повинна Компания, но вы ведь сами знаете — мы, местные, привыкли здесь к совсем другому воздуху, чем тот, что у вас на кораблях и на станциях. У нас воздух чистый, свежий, хоть и холодный. Это совсем не то, чем дышат на кораблях с их бесконечной рециркуляцией.

— Я рад, что вам так нравится здешний воздух, — сказал Торкель, иронично приподняв бровь. — Компания позаботилась обо всех удобствах этой планеты.

— Послушайте, уважаемый! Нам нужно, чтобы наши люди вернулись обратно на планету, — сказал Шон тоном, не терпящим возражений, и Яна поняла, что он до сих пор не знает, кто такой Торкель. — Четыре поколения моей семьи занимались приспособлением животных, которые здесь обитают, к специфическим условиям этой планеты. И, между нами говоря, очень многое из того, что здесь есть, вовсе не заслуга Компании. Трудности с адаптацией у наших людей...

— А кто вы, собственно, такой? — вежливо прервал его Торкель, но в его голосе чувствовалось раздражение — как и в голосе Шона Шонгили. Мужчины стояли в противоположных углах комнаты, друг напротив друга, в одинаковых позах — расставив ноги и опустив напряженные руки, словно два дуэлянта в боевых стойках.

И тут кошка, которая лежала на середине стола и вылизывалась, внезапно соскочила на пол, подбежала к двери и требовательно мяукнула. Яна пошла открывать дверь. Она прошла между мужчинами и, когда возвращалась обратно, увидела, что оба они как-то вдруг расслабились и даже не смотрят один на другого, и позы их больше не напоминают боевые стойки. Яна быстро встала между ними и сделала обоим знак подойти поближе.

— Капитан Торкель Фиске, из рода инженеров-терраформистов Фиске, это — Шон Шонгили, из рода генных инженеров Шонгили, — быстро представила она их друг другу, немного официально, как на вечере знакомств, которые обычно устраивают для новых офицеров. — Может, вы, ребята, лучше разойдетесь по разным углам и представите свои блестящие рекомендации?

Сперва они ее, кажется, даже не услышали, потом Торкель вдруг мягко улыбнулся Яне и нежно пожал ее плечо.

— Ты, Яна, наверное, стараешься разрядить обстановку... Господи, как я мог упустить это из виду! Шонгили, я искренне рад, что встретил вас здесь. Прошу меня простить, если я держался немного грубовато, но все мы были просто потрясены внезапной смертью той бедной женщины, которая проявила столько находчивости и выносливости, спасая Диего и его отца.