Хор грянул здравицу в честь короля.

Карл Валуа выпрямился, поднял голову, увенчанную короной, и, подметая пол горностаевой мантией, отошел от алтаря.

Тогда Жанна опустилась перед ним на колени.

– Милый король, – сказала она, – теперь я исполнила свою миссию. Во славу родины я сняла осаду с Орлеана и привела вас сюда для совершения таинства миропомазания. Отныне вы будете законно владеть Французским королевством.

Она сочла своим долгом это сказать. Голос ее звучал неровно и глухо. Ее глаза были полны слез.

Сразу после коронации монарх занялся награждением своих верных вассалов.

Монсеньор архиепископ Реймский был отмечен величайшими почестями и утвержден во владении обширными землями.

Господин де Тремуйль был возведен в графское достоинство.

Господин де Ре был назначен маршалом Франции.

Поместья, должности, титулы сыпались из монарших уст как из рога изобилия. Правда, многие должности пока нельзя было реализовать, а поместья нужно было отвоевывать, но теперь всякий знал, что за этим дело не станет.

Счастливый венценосец не забыл никого из придворных.

Вспомнил он и о Деве.

Желая быть милостивым и благодарным, король спросил у Жанны, что бы она хотела получить в награду за свои труды. Если у нее есть несколько просьб, она может все их высказать.

Но у девушки оказалась только одна просьба.

Она хотела, чтобы король освободил от податей ее родные места, многократно разоренные врагом деревни Гре и Домреми.

Желание Девы было исполнено.

Ну и пировали же в этот день в городе Реймсе! Монсеньор архиепископ дал королю и его свите торжественный обед в своем дворце. А что творилось на улице!

Повсюду были расставлены столы, скамейки, чурбаны, ящики. Под навесами и под открытым небом, в кухнях и на кострах, на противнях, сковородах и вертелах жарились дюжины быков, сотни баранов, тысячи кур и кроликов.

Городская казна, несмотря на тяжкие охи и вздохи старшин и богатых буржуа, оказалась вынужденной отпустить средства на всю эту снедь.

По освященному веками обычаю, день коронации был днем дарового стола.

В этот день голодные бедняки Реймса имели возможность наесться до отвала. Они хорошо знали, что все не съеденное сегодня завтра будет отобрано городской стражей – и это удесятеряло их старания.

Однако что за еда без питья?

Это было также предусмотрено. Отовсюду катили бочки и бочонки, несли кувшины и кружки. Из архиепископского дворца выволокли большого бронзового оленя, доверху наполненного бургундским. На груди оленя был приделан кран, и каждый мог цедить благородный напиток в потребных количествах.

Веселье длилось до позднего вечера. Мало кто из горожан в эту ночь спал в своей постели. Наевшиеся и упившиеся до полного изнеможения, люди сваливались тут же под скамейками и столами.

Да, надолго должны были запомнить граждане Реймса славный день коронации, 17 июля 1429 года!..

Во время обеда у архиепископа Жанна старалась держаться весело и непринужденно. Это ей плохо удавалось. Она не могла забыть взгляд, случайно пойманный в церкви. Он точно подтвердил все прежние наблюдения и догадки. И сейчас, за столом, Жанна снова видела эти глаза, но изменившиеся, холодные и сладкие – как обычно.

Впрочем, захмелевшие придворные не обращали внимания на девушку. Поэтому, когда герольд тихо сказал, что ее ожидает отец, она смогла незаметно покинуть трапезу.

Отец!.. В первый момент Жанна не поверила ушам. Он так был зол, чуть ли ее не проклял. Она уехала из дому вопреки его воле. И вот все-таки он здесь...

Жанна старалась представить суровый облик отца, его тихий, глухой голос. Он был неразговорчив, бедный Жак Дарк. Он был очень строг и часто учил своих детей уму-разуму с помощью тумака или веревки. Но его молчаливую любовь и скрытую заботу девушка ощущала неизменно.

Как ей недоставало этого сегодня!..

Недаром почти весь день, в церкви, и потом, во дворце, Жанна думала о прошлом, о своей деревне, о лесе Шеню, о дереве фей. Недаром, когда король спросил о ее желании, она снова вспомнила родные места. Как ей хотелось сейчас бросить все и уйти с отцом туда, к себе, к ласковой матери, к друзьям и подругам детства!..

Девушка не чуяла ног под собой.

Долго искать не пришлось. Жак Дарк остановился тут же, на улице Парвис, в старой гостинице «Полосатый осел». К великой радости, Жанна увидела рядом с ним своего неутомимого наперсника, «дядю» Дюрана Лаксара.

Медленно тянулась беседа. Торопиться было некуда: впереди ждала целая ночь. Постепенно Жанна вытянула из отца все, что хотела услышать: о матери, о подругах, о деревне.

Жак Дарк был очень обрадован, узнав, что благодаря заботам дочки с его односельчан снимут подати. Как это кстати! Восстановление деревни влетело в копеечку, и задолженность перед королевским приказчиком была очень велика – крестьяне не представляли, чем будут ее погашать.