Параллельно мы расширили список глаголов, не ограничиваясь базовыми, которые выучили в первый день, и снова следуя парному принципу:

dare (давать) – prendere (брать),

venire (приходить) – andare (уходить),

leggere (читать) – scrivere (писать)

mangiare (есть) – bere (пить).

Последний глагол я проспрягал отдельно и с чувством. А Петров не уставал повторять:

– Все темы, которые ты берёшь, - обязательно раскрывай на собственном опыте. Потому что свой опыт порождает свой образ. Когда ты говоришь о своей работе или семье, то должен, прежде всего, видеть лица этих людей, во что они одеты, интерьер помещения, - а не зацикливаться на том, как скомбинировать это предложение. То есть максимальный отход от слов - к образу.

С этого дня мы начали попытки связных историй: не просто, кто я такой и где работаю, - а куда, например, съездил в отпуск и что там увидел.

Завершили сеанс – по уже нарождающейся традиции – ещё одной песенкой, «O sole mio!» Здесь уже было посложнее, чем с Кутуньо: песня написана на неаполитанском диалекте, который настолько отличается от литературного итальянского, что жители других апеннинских провинций часто не могут понять неаполитанскую речь. Зато мелодия мне знакома с детства.

Que bella cosa:

‘na iornata i’ sole,

l’aria serena

dopo ‘na tempestа,

per l’aria fresca.

Pare gia ‘na festa.

Que bella cosa

‘na iornata i’ sole.

Припев.

Ma n‘atu sole,

Piu bello, oime!

O sole mio!

Sta n’fronte a te!

O sole, o sole mio!

Sta n’fronte a te!

Sta n’fronte a te!

Как прекрасно:

Солнечный день,

И воздух спокоен

После грозы,

Потому что он свеж.

Кажется, что уже праздник.

Как прекрасно, что такой

Солнечный день.

Припев.

Но есть и солнце

Гораздо краше.

О, мое солнце!

Явись же мне!

О солнце, о мое солнце!

Явись же мне!

Явись, явись!

Преисполнившись восторгом познания: Io parlo italiano! Io canto italiano! (Я говорю и пою на итальянском!), - я орал эту неаполитанскую песню на всю квартиру не хуже Зайца из мультфильма «Ну, погоди!» При этом в мыслях перенёсся на набережную Неаполя, на которой действительно стоял в октябре 2006-го. С неё открывался чудесный неохватный вид. Справа – в морской дымке синел остров Капри, где Владимир Ильич некогда пропивал партийную кассу с Алексеем Максимовичем. Слева – дышал легендами выдающийся в залив Castel del Ovo, Замок Яйца. Прямо по курсу – извергал облака Везувий.

Мой восторг с лихвой компенсировал отсутствие музыкального слуха и голоса. Но Петрова, обладающего и тем, и другим, это не смущало: он довольно покашливал, потягивая сигаретку.

День третий, понедельник

Началась рабочая неделя. С самого утра я, естественно, не мог говорить ни на каком другом языке, кроме итальянского. Поначалу коллеги решили, что просто прикалываюсь на манер Фарады и Абдулова в «Формуле любви»: santimento-alimento. Но когда я тут же переводил их вопросы на итальянский и отвечал им на этом же языке с переводом на русский - делали удивленные брови домиком. Правда, к концу дня достал уже всех своим итальянским. Однако благодаря моей выразительной мимике в редакции уже начали понимать отдельные фразы. А с особым воодущевлением приветствовали моё предложение: «Beviamo all’ italiano!» («Надо выпить за итальянский язык!»)

Давно я так не торопился с работы, как в тот день: дома меня ждали maestro, новые слова и новые горизонты итальянского. И я уже предвкушал, как открою дверь и первым делом спрошу Петрова: «Come stai?» («Как себя чувствуешь?»).

На третьем этапе начали изучать, как называет их Дима, слова-параметры. Скажем, принцип полноты, частичности и отрицания:

tutto(всё) – qualcosa (что-то) – niente(ничего),