Вечер стал еще уютнее и веселее. Дэвид Стил блистал остроумием, ласково подшучивал над Клариссой, защищал от нее Стенли, был предупредителен и вежлив с Грейс — одним словом, девушка была совершенно очарована. Она дивилась тому, как еще совсем недавно могла считать его снобом и высокомерным типом. А еще тому, как домашняя обстановка переменила его внешне…

Мягкие домашние туфли, серые брюки и свободная рубашка с расстегнутым воротом сразу убавили Дэвиду лет. Перед Грейс сидел совсем молодой, привлекательный мужчина и весело смеялся, блестя белоснежными зубами. Темные волосы растрепались, и седина на висках уже не так бросалась в глаза.

Потом Кларисса начала безудержно зевать и вскоре отправилась спать. Стенли уселся на ее место, в кресло у камина, и задумался о чем-то своем, потягивая шерри из хрустального стаканчика. Дэвид сидел за небольшим кабинетным роялем и наигрывал что-то легкое, джазовое…

Грейс чувствовала во всем теле удивительную легкость. Шампанское вскружило ей голову, руки были горячими, щеки пылали. Она подошла к роялю и осторожно облокотилась на его крышку. Дэвид поднял голову и ласково улыбнулся ей, продолжая играть.

— Устали, Грейс?

— Немного. Но это приятная усталость. Сегодня был удивительный день. Я словно бродила по волшебному замку.

— Принцесса и волшебный замок. Пожалуй, точно.

— Ну до принцессы мне далеко, а вот Мэнор-Стил великолепен.

— Вы не видели библиотеку?

— Нет. Полагаю, на осмотр всего дома мне потребуется несколько дней.

— Если не валитесь с ног, пойдемте. Библиотекой я горжусь. Кстати, будете знать, где можно спрятаться от Клариссы. Она не любит запах книжной пыли.

Он встал и протянул ей руку. Едва коснувшись его тонких сильных пальцев, девушка вздрогнула — такое странное воздействие оказало на нее это прикосновение. Точно ток пропустили через позвоночник.

Дэвид, казалось, ничего не заметил. Он вел ее по коридорам, рассказывая по дороге историю дома. Уже подходя к библиотеке, Грейс спохватилась:

— А Стенли? Он не обидится, что мы ушли?

— О нет! Стенли сейчас погружен в собственные мысли. Вечерние часы принадлежат ему, а он по натуре мыслитель.

— Странно все же…

— Что именно?

— Стенли работает на вас, но вы обращаетесь с ним скорее как с другом.

Стил рассмеялся, хотя в смехе проскользнула нотка горечи.

— Все не можете мне забыть ту бестактность, моя злопамятная принцесса? Поймите же, я вовсе не сноб и не бездушный высокомерный хам голубых кровей. Все, кто живет под этой крышей, — мои друзья. Этот дом — и их тоже. Стенли называется моим секретарем, но если бы вы знали, как много он сделал для моей семьи…

— Что же?

Дэвид посмотрел на Грейс и ответил очень просто:

— Он любит Клариссу, он предан ей, он никогда не причинит ей зла.

— Вы очень любите свою тетю?

— Она — ангел, как же ее не любить. Кроме того, она и есть вся моя родня. Мы с ней совеем одни на свете. Ей было четырнадцать, когда я родился, и в детстве я никогда не звал ее теткой. Она была моей подругой, сообщницей, сверстницей — так, наверное. Потом я вырос, стал понимать многое из того, о чем просто не думал в детстве — в том числе и то, что она нуждается в моей защите.

Говоря это, Дэвид распахнул высокие двери — и Грейс ахнула, не сдержав восхищения.

Огромный зал уходил во тьму. До самого потолка высились полки с книгами. Трудно было даже представить, сколько здесь хранится томов. Особо ценные раритеты помещались за стеклянными витринами. Судя по переплетам и обрезам, это были книги пятнадцатого-шестнадцатого веков.

В небольшой нише стояла еще одна витрина, низкая и горизонтальная. В ней лежала всего одна книга. Роскошный переплет из телячьей кожи потемнел от времени, позолота почти осыпалась с обреза. Темные поблескивающие пряжки скрепляли его, и, приглядевшись, Грейс поняла, что они из золота…

Голос Дэвида прозвучал у нее за спиной.

— Узнаю филолога. Хотите подержать ее в руках?

— А можно?

— Вам — можно.

Он нажал несколько кнопок на маленьком пульте позади витрины, и верхнее стекло с чуть слышным шелестом отъехало в сторону. Дэвид бережно вынул увесистый том и перенес его на конторку, покрытую зеленым сукном, затем достал из ящика конторки пару тонких хлопчатобумажных перчаток и длинную лопаточку из слоновой кости.

— Полагаю, вы умеете с этим обращаться?