Однажды в одном из джаз-клубов Грейс кто-то тронул за плечо. Она резко повернулась — в последнее время совершенно не переносила, когда к ней кто-то близко подходил. И тут же охнула, невольно поднеся руки ко рту. Мистер Сэмюэль, ее лысый кавалер на рождественской вечеринке, смущенно улыбался, переминаясь с ноги на ногу.

— Мистер Сэмюэль! Вот уж неожиданность, так неожиданность!

— А я битый час не мог решиться подойти. Все смотрел на вас — вы были такая… возвышенная. Печальная, одним словом. Решил — это все соул, а я полезу со своими дурацкими приветствиями, а вы, может, и видеть меня не захотите…

Громадный негр Бадди, служивший в этом клубе чем-то вроде охранника, вышибалы и бармена в одном лице и прекрасно знавший Грейс, подозрительно осведомился, вырастая рядом с ним:

— С тобой все в порядке, девочка Грейси? Эй, миста…

— Нет, нет, Бадди, все в порядке. Это мой знакомый. Бывший начальник с бывшей работы.

Мистер Сэмюэль с явной завистью проводил взглядом атлетически сложенного гиганта-негра и вновь повернулся к Грейс.

— Ну вы и скажете — начальник! Начальник у нас только один…

Острая боль на секунду пронзила сердце Грейс, но она мысленно приказала ей убираться прочь. Новая жизнь — это новая жизнь.

— Знаете, мистер Сэмюэль, а я ужасно рада вас видеть, на самом деле! Давайте выпьем чаю, здесь за углом отличная чайная.

И они отправились в чайную, вызвав своим видом явное неодобрение негра Бадди, ибо сей достойный человек в глубине души очень переживал за Грейс и мечтал, чтобы она устроила свое счастье, но какое же может быть счастье с этим плюгавым мистером Бином? А раз так — зачем время терять?

В чайной было совсем мало народа — молодежь из окрестных клубов и дансингов предпочитала пабы и пиво. Грейс и мистер Сэмюэль уселись за столик возле окна, и теперь по их лицам то и дело пробегали цветные полосы неонового света. Воздав должное местной заварке и булочкам с корицей, мистер Сэмюэль вернулся к беседе.

— Знаете, новости распространяются быстро. После того несчастья на вечеринке за вас все очень переживали. Мы отправили вам в больницу цветы.

— Я получила. Очень мило, спасибо.

— Ну а о том, что вы будете работать на мисс Клариссу Стил, знал, пожалуй, только я. Я ведь начальник производственного отдела, мне положено. В кадрах, разумеется, тоже знали, но там женщины все больше пожилые, степенные, к сплетням не расположены… Ничего, что я нахальничаю?

— Конечно, нет. Да и никакой тайны во всей этой истории нет.

— Да? Ну и хорошо. Короче говоря, все в основном думали, что вы все еще в больнице. А потом та публикация в газетах…

— Мистер Сэмюэль, я ведь и не знала про нее ничего. А уволилась я совсем по другому поводу… если вы меня понимаете.

— Знаете, мисс Грейс, я вас прекрасно понимаю. Иногда такое случается. Мы не всегда имеем возможность оправдаться перед сильными мира сего, они нас просто не слышат. Тогда и остается просто уйти. Воистину — по-английски.

Грейс грустно усмехнулась.

— Представляю, ЧТО началось на работе!

— Не угадали. Мистер Стил решительно пресек все разговоры в корне.

Удачно пробегавшая в этот момент по лицу Грейс радуга из алых, фиолетовых и изумрудных полос скрыла мучительный румянец, заливший ее скулы.

— Пре… сек?

— О да! Будем смотреть правде в глаза, некоторые девушки позволили себе распустить язычки. Не будьте слишком строги к ним — ведь до того никто ничего не знал, а тут такая сенсация!

— Да уж…

— Я вовсе не про статью в газете. Можете мне не верить — но как раз в вашу причастность к ограблению абсолютно никто и не поверил. Это даже не рассматривалось. Говоря о сенсации, я имею в виду ваше пребывание в доме Дэвида Стила.

— Мистер Сэмюэль, мне бы не хотелось…

— Ни боже мой! Я вовсе не сплетничаю. Просто об этом все знали, всегда. Он — наш босс — был крайне недоверчив к людям в личной жизни. Особенно — к дамам. Видите ли, и это тоже не тайна, у него случилось сразу несколько серьезных разочарований. О женщинах — умолчу, как честный человек, а вот что касается друзей… У Дэвида был компаньон. Его старинный друг, можно сказать, наперсник детских игр — или лет? Не помню. Неважно. Так вот, в один прекрасный день выяснилось, что этот самый друг, которому Дэвид беспредельно доверял, спекулирует на бирже.