«Осел, – подумал Родриго. – Какой осел!»

– Слушай, Йорн, – сказал он. – Конечно, в моих руках власть, и уж будь уверен, делиться ею я ни с кем не собираюсь. А в данном случае моя сила проявится в том, что я не буду тебя наказывать. Не буду, и всё. Потому что я деспот. Самодур. Как захочу, так и будет. Удовлетворен? Тоже мне вояка, пришел права качать. Нарочно не буду тебя наказывать, чтобы ты не подумал, будто твое мнение что-то для меня значит.

Каким бы тугодумом ни был Хальберг, он понял, что над ним смеются.

– Не надо так со мной, командир, – сказал он. – Не надо.

– Ладно, Йорн, – сказал Родриго, – поговорим как мужчина с мужчиной. Недоволен мной – набей морду. Если получится, конечно. За последствия не отвечаю. Могу только пообещать, что шеф ничего не узнает. А вот так приходить и трепаться своей воспаленной гордостью – это… Ну можешь ты хоть иногда не видеть во мне командира? Пришел бы как-нибудь, поговорил. Я же, в конце концов, вместе со всеми вами варюсь в одном соку. Так что давай не будем ставить друг другу ультиматумы. Договорились?

Хальберг поднялся. Решимости на его лице уже не было. Людей, привыкших всё на свете взвешивать с позиции «или – или», всегда ставит в тупик наличие третьего, неучтенного варианта. Командир отказался поставить его на место, козыряя служебным положением, но он не производил впечатления слабака. «Пришел бы как-нибудь, поговорил…» Это еще надо было переварить!

– Иди, Йорн, подумай, – сказал Родриго. – Честное слово, меня сейчас занимают совсем другие проблемы.

Хальберг молча повернулся и вышел. Родриго облегченно вздохнул и опять склонился над столом, но минуты через две сигнализатор вновь напомнил о себе.

На сей раз это был Ольшанцев.

– Привет, Родриго, – сказал он, входя. – Не забыл еще про тот наш высокоученый разговор? Ну насчет пришельцев, наводнивших планету своими поделками? Сегодня можешь снять со своих уст печать молчания. Иджертон решил, что пора раскрыть карты. Слышал объявление?

– Слышал. – Родриго нарисовал очередную завитушку и отложил листок в сторону. – Как раз об этом сейчас и думаю.

– Да? Что-то не похоже. – Иван взял в руки творение Родриго и стал его внимательно разглядывать. – Да у тебя, никак, талант прорезался? Что это такое?

– Мой маленький секрет, – с нарочитой важностью произнес Родриго, но не сумел сохранить серьезную мину, и его рот помимо воли растянулся в улыбке. – Понимаешь, был у нас в училище один чудик. Когда нашему отделению ставили трудную задачу, особенно на пространственное воображение, все хватались за голову, а он – за люмограф. Доставал листок и начинал вырисовывать кружки и квадратики. Говорил, что это ему здорово помогает сосредоточиться. Поначалу все над ним просто угорали, подшучивали, как могли. Но вскоре оказалось, что с подобными заданиями он справлялся лучше всех. У меня с воображением всегда было неплохо, но мысли часто путались. Легко отвлекался, когда в голову начинала лезть всякая ерунда. Короче, стал я наблюдать за этим типом и однажды тоже решил попробовать. Знаешь, это иногда и в самом деле помогало. Рисуешь, рисуешь, вдруг – р-раз! – и есть решение.

– И до сих пор срабатывает?

– Я же сказал: иногда.

– Потрясающе! – Иван сел и закинул ногу за ногу. – Ну так позволь мне поприсутствовать при творческих муках титана мысли. Насколько я понимаю, пустяковая задачка не подвигла бы тебя на создание такого шедевра, как этот. Представляю, какая грандиозная проблема терзает твой гениальный мозг. Поделись, будь другом!

– Мой гениальный мозг, – ответил Родриго, – силится разгадать загадку этих самых пришельцев. С тех пор как ты мне о них рассказал, не могу успокоиться.

– Ты серьезно… или как?

– Вполне серьезно.

– Брось, не забивай голову. Через несколько минут услышишь от Иджертона такое, что все теории, которые ты уже успел родить, покажутся тебе детским лепетом.

– Не покажутся, если, конечно, вы не отказались от гипотезы с «Персеем» и не придумали чего-нибудь пооригинальнее.

Иван вскочил.

– Ты знаешь о «Персее»? Откуда?

– Твой шеф рассказал. Очевидно, решил, что я внушаю доверие.

– Неужели? Ну ты делаешь успехи! Наш шеф, вообще-то, человек разговорчивый, хотя и затворник, но… – Последовала пауза. – Слушай, если так, то над чем ты еще размышляешь?

Родриго заколебался. Его так и подмывало рассказать о лесных видениях, но он сдержался. Еще не время.

– Понимаешь… Он о «Персее» только вскользь упомянул, в самом конце разговора. А потом сказал, что больше времени мне уделить не сможет, у него какие-то неотложные дела. Ну я и решил самостоятельно сделать выводы… А! Забудь об этом, считай моим очередным заскоком. Наверно, дилетант, собравшийся отбирать хлеб у специалистов, это очень смешно. – Он взял рисунок, собираясь бросить его в утилизатор.