— Закрой дверь, сука! — сверкая пустыми глазами, заорал Миньон. Он нахмурился, увидев, что Элиза молча и очень быстро приближается к нему. — Что за черт!..

Она изо всех сил ударила его ножом в грудь, понимая, что неожиданность — ее единственное преимущество. Злоба Миньона как удар отбросила ее назад. Скверна обжигающей кислотой полилась в ее сознание, причиняя боль. Превозмогая ее, Элиза нанесла Миньону второй удар, не обращая внимания на брызнувшую на руку кровь.

Падая, Миньон беззвучно открывал рот и тянулся к ней, пытаясь схватить. Рана оказалась смертельной; крови было так много, что от ее вида и запаха Элиза почувствовала тошноту. Она увернулась от Миньона и отступила, позволяя телу упасть на пол. Женщина тяжело дышала, сердце бешено колотилось, голова раскалывалась от предсмертной ярости и злобы, исходившей от Миньона и проникавшей в ее мозг. Какое-то время он дергался и хрипел, потом затих.

Воцарилась тишина.

Трясущимися руками Элиза подняла валявшийся у ее ног мобильный телефон Миньона и положила его в карман. Убийство выматывало ее физически и морально, это было слишком тяжело. С каждым разом ей становилось все труднее и времени на восстановление требовалось все больше. Она понимала, что, возможно, придет день, когда ее силы окончательно иссякнут, но старалась не думать об этом. Элиза знала, что, пока жива и пока в сердце не остыла боль утраты, она будет продолжать вести борьбу.

— Это тебе за Кэмдена, — прошептала Элиза, глядя на мертвого Миньона и нажимая на кнопку плеера: ей предстояла дорога домой.

Музыка ударила в уши, защищая от потока отвратительных человеческих мыслей.

Она достаточно наслушалась.

И ее скорбная миссия на сегодня завершена. Элиза развернулась и поспешила прочь от места кровавой расправы.

Зимний ветер принес едва уловимый запах крови — свежей, с медным привкусом. Он возбуждающе коснулся ноздрей воина, который бесшумно перепрыгнул с одной крыши погруженного в темноту здания на другую. Снег кружился и падал, укрывая белым пушистым одеялом простиравшийся внизу город.

Тиган стоял на самом краю крыши и с высоты шестого этажа смотрел на переплетение оживленных улиц и переулков. Он был воином Ордена, небольшой группы вампиров Рода, ведущей борьбу со своими свирепыми собратьями — Отверженными. Целью ночного патрулирования Тигана являлось уничтожение врагов. Он хорошо знал свое дело, довел боевое искусство до совершенства за те семьсот лет, что прожил на свете. Но он был вампиром и не мог оставаться равнодушным к свежей человеческой крови.

Тиган оскалился и сквозь зубы втянул холодный воздух. Десны заныли под давлением увеличивавшихся клыков, зрачки вытянулись в узкие щелки и зрение невероятно обострилось — его природа мгновенно откликнулась на зов крови. Тиган был готов к охоте. Даже он, с его железной самодисциплиной, не мог контролировать свои инстинкты. Они особенно сильно проявлялись у первого распространившегося по земле поколения вампиров — П1, к которому принадлежал Тиган.

Пройдя по краю крыши, он спрыгнул на крышу здания пониже. Тиган пристально наблюдал за двигавшимися по улице людьми, словно хищник, выслеживающий самого слабого в стаде. Но он вел охоту не ради удовлетворения собственных физиологических потребностей. Воин знал, что, если в радиусе мили есть хоть один Отверженный, тот почувствует запах крови человека и скоро будет здесь.

Принюхавшись, Тиган понял, что это кровь не сочащаяся из раны, а пролитая несколько минут назад и уже успевшая свернуться. Его взгляд остановился на маленьком человечке в длинной парке с надвинутым капюшоном: незнакомец поспешно двигался по главной улице города, пролегавшей у железнодорожного вокзала. По походке и опущенной голове нетрудно было догадаться, что человек нервничает и желает оставаться незамеченным. Словно в подтверждение догадки Тигана, незнакомец с оживленной стороны улицы перешел на противоположную, полупустую.

— Ну, парень, ты и вляпался, — пробормотал Тиган, не спуская глаз с подозрительной фигуры.

Темнота и бесформенная парка не позволяли разглядеть, мужчина это или женщина. Но в любом случае впереди незнакомца ожидала неприятная встреча.

Тиган заметил, как из-за мусорного контейнера навстречу человеку вышел Отверженный. Воин не слышал слов, но по самоуверенной походке кровососа и его горящим янтарным огнем глазам легко определил, что тварь решила немного позабавиться, прежде чем перейти к решительным действиям. Еще двое Отверженных вывернули из-за угла за спиной человека, обступая его со всех сторон.

— Черт! — проворчал Тиган, потирая подбородок.

Как и у всех представителей Рода, его матерью была земная женщина, но Тиган никогда не искал себе славы доблестного защитника людей. Героизм давно уже не привлекал его: слишком много он видел трагедий и бессмысленно пролитой крови с обеих сторон.

Последние пятьсот лет, с тех пор как, претерпев страшные муки, погибла единственная женщина, которую он любил, Тиган преследовал лишь одну цель — уничтожить как можно больше Отверженных. Собственная смерть в бою его не страшила.

Но сейчас его древняя природа восстала против грубого насилия, которое должно было совершиться внизу у него на глазах.

Человека в забрызганной кровью парке окружали. Отверженные сжимали кольцо, как готовящиеся к атаке акулы. Незнакомец резко вскинул голову, заметив опасность. Слишком поздно. У человека, столкнувшегося с Отверженным, а тем более с тремя, не было никаких шансов спастись.

Чертыхнувшись, Тиган спрыгнул на крышу, ближайшую к месту разворачивавшейся трагедии, как раз в тот момент, когда двигавшийся навстречу человеку Отверженный перешел к действию.