Ано и Рикардо сидели неподвижно, стараясь не прерывать эту странную историю. Они были заворожены спокойным и бесстрастным повествованием человека, который, безусловно, впервые был настолько откровенен.

– Мною не руководили сентиментальные побуждения, – объяснил Деннис Блэкетт. – Для меня ожерелье являлось свидетельством собственной глупости, как компрометирующее письмо. Я хотел вернуть его и бросить в пролив. Торговцы знали, что я щедро заплачу за ожерелье, если оно вернется ко мне целиком – все сто двадцать жемчужин. Одна пропавшая была бы подобна оторванной и все еще где-то существующей фразе из компрометирующего письма. Ну, две недели назад ожерелье предложили одному из ювелиров в этом городе за цену, куда ниже, его подлинной стоимости. Возможно, по этой причине ювелир колебался. Но одиннадцать дней назад предложение повторили. Ювелир прекрасно понимал, сколько он может заработать на этом ожерелье, и на сей раз купил его. Через два дня я узнал, что оно все еще находится у него. Я телеграфировал ему с просьбой сохранить ожерелье до конца месяца, когда я смогу приехать за ним лично, убедиться, что это и есть мое «компрометирующее письмо», и забрать его с собой. Но это… – железный человек едва заметно вздрогнул, – это жестокое убийство навело меня на мысль, что перед продажей, возможно, имела место кража. Если так, ювелир в состоянии вам помочь.

– Как зовут этого ювелира, мосье? – спросил Ано.

– Доминик Пушетт – он живет на алле де Турни. [51]

– Я немедленно пошлю за ним и за ожерельем, – сказал детектив.

Деннис Блэкетт поднялся со стула.

– Я путешествовал без перерыва почти сутки и хотел бы принять ванну, поесть и переодеться. Сейчас шесть часов. Если ювелир сможет прийти в семь, я буду готов с ним встретиться. – Видя, что Ано раздосадован задержкой, он добавил с улыбкой: – Мои силы на пределе, мосье Ано. Часовая передышка просто необходима.

И действительно, когда его повествование было окончено, усталость одержала над ним верх. Блэкетт двинулся к двери нетвердым шагом. Ано быстро позвонил.

– Чемодан мосье отнесли ему в номер? – спросил он появившегося отельного слугу. – Отлично! – Детектив повернулся к Блэкетту. – До встречи через час, и позвольте заверить вас в моей признательности и уважении.

– Все в порядке, – отозвался Блэкетт и, пошатываясь, вышел из комнаты.

Доминик Пушетт – высокий мужчина с квадратной каштановой бородой, в старомодном суконном сюртуке – поклонился, взял у Моро черный чемоданчик и поставил его на стол. По знаку Ано Моро вышел из комнаты и закрыл за собой дверь. Доминик Пушетт достал из жилетного кармана маленький ключ, отпер чемоданчик и вынул оттуда футляр для ювелирных изделий. Посмотрев по очереди на Ано, Рикардо и Денниса Блэкетта, он без колебаний протянул футляр последнему из троих. Футляр выглядел старым, кожа кое-где потрескалась, и Блэкетт несколько секунд вертел его в руках, словно не решаясь открыть. Наконец он резким движением откинул крышку и извлек ожерелье, пропуская между пальцами гладкие блестящие жемчужины. На его губах мелькнула горькая усмешка. Он держал в руке двадцать один год своей жизни. Каждая жемчужина означала сложную деловую операцию, достигшую успеха после долгих усилий, – и все ради обожаемой дочери.

– Да, это то самое ожерелье. Вот бриллиантовая застежка с инициалом «Э». – Блэкетт бросил ожерелье на стол, как будто это была гадюка с раздвоенным жалом, готовая укусить.

– Итак, мы убедились, что это жемчуг, принадлежавший мадам Девениш, – сказал Ано. – Теперь что касается вас, мосье Пушетт. Вы колебались, прежде чем купить его даже за цену, гораздо ниже реальной стоимости. Почему?

– Мне предложило его лицо, которое не вызвало у меня особого доверия, – осторожно ответил ювелир.

– Мужчина или женщина?

– Женщина.

– Молодая?

– Нет.

Ответ явился неожиданностью для всех сидящих вокруг стола, но особенно для мистера Рикардо. Он припомнил даты, которые называл Блэкетт. День, когда он увидел Эвелин Девениш в пещере мумий, вполне им соответствовал. До этого момента Рикардо не сомневался, что Эвелин сама продала ожерелье Пушетту и с этой целью ездила в тот день в Бордо.

– Значит, старая, – недовольно произнес Ано. – Пожалуйста, расскажите о ней подробнее. Кто она и почему вы ей не доверяли?

– Одну минуту, – возразил ювелир, соединив кончики пальцев. – Мой бизнес подразумевает конфиденциальные связи и едва ли может процветать без соблюдения секретности. Отношения между мною и моими клиентами должны быть такими же, как между врачом и его пациентами.

– Боюсь, что закон не может признать подобные отношения, – заявил Ано, начиная терять терпение. – Будьте любезны сообщить мне все, что вы знаете об этой женщине.

– Знаю? – переспросил Пушетт. – Но я не знаю ничего.

– Тогда все, что вы подозреваете.

Ювелир погладил бороду.

– Подозрения могут поставить человека в очень неприятное положение. Прошу меня извинить.

– Л я прошу вас не тратить мое время. – Ано повысил голос. – Произошло преступление, и расследование грозит застопориться из-за щепетильности ювелира!

– Преступление? – ошеломленно воскликнул Доминик Пушетт.

– Вы читали о нем в вашей утренней газете и слышали, как я минуту назад назвал имя владелицы этого ожерелья – мадам Девениш.

– Мосье должен простить меня – я не связывал это имя с преступлением в Сювлаке, – запинаясь, произнес ювелир.