Надо отдать ей должное, официантка даже глазом не моргнула на Степкино заявление и, приняв заказ, тут же удалилась.

Алина шепотом сделала малышам подобающее случаю внушение. Но они слушали ее вполуха, болтали ногами, а потом враз потянулись к набору для специй. Полина едва успела его перехватить и, придвинув к себе, шлепнула мальчишек по рукам.

– Мама, она дерется! – сварливо сообщил Степка и попытался пнуть сестру, но промахнулся и чуть не слетел со стула.

Алина ревизовала в это время содержимое своего кошелька и лишь отмахнулась.

– Прекратите ссориться. Как вам не стыдно?

– Мама! – теперь настал черед Никиты. Все это время он сидел молча, но тоже, видно, решил получить свою порцию материнского внимания. – Я писать хочу! – произнес он капризно.

– Потерпи, сынок! – ласково сказала Алина. – Туалет здесь на улице. А там дождь. Мы и так вымокли.

– Я тоже хочу! – живо присоединился к нему Степан. – В туалет! – предыдущее внушение матери о том, что не стоит кричать во все горло, было уже прочно забыто.

И о том, что ему приспичило, тут же стало известно всем сидевшим за столиками на втором этаже кафе. Конечно, в этом не было ничего предосудительного. Дети есть дети! Но Алине не понравилось, что на них обращают внимание. К тому же Полина покраснела и умоляюще посмотрела на мать.

– Мама, пойдем отсюда! Я боюсь!

– Чего ты боишься?

– Эти дядьки… – шепотом произнесла Полина и глазами показала на сидевших за столиками мужчин. – Они похожи на тех, кто к нам приходил…

– И что? – так же шепотом ответила Алина. – Это совсем другие дядьки. Те остались в Москве…

– Все равно боюсь. – Губы дочери капризно скривились. – Купи чего-нибудь, поедим в машине.

– Нельзя всухомятку, – строго сказала Алина. – И выбрось из головы эти глупости. Тут никому нет дела до нас.

– Мама, я больше не могу! – Никита соскочил со стула. – Я писать хочу!

– В туалет! – Степка последовал примеру брата.

– О боже! – Алина беспомощно посмотрела на дочь. – Полюшка, посиди, прими заказ, а я сбегаю с мальчишками на улицу.

– Попросите, чтобы вам открыли служебный туалет, – неожиданно сказал мужчина, сидевший к ним спиной за соседним столиком. Он даже не взглянул в их сторону, лишь слегка повернул голову, чтобы стало понятно, к кому он обращается.

– Что? – растерялась Алина.

– На первом этаже есть служебный туалет, – с досадой буркнул их сосед. Вероятно, вторая фраза в его планы не входила.

– Спасибо! – пролепетала Алина, но ее, похоже, не расслышали.

К счастью, появилась официантка с огромным подносом, уставленным тарелками, кажется, не с пельменями, которые она заказала, но, с чем именно, Алина не успела рассмотреть, потому что близнецы уже изнывали от нетерпения. Узнав, в чем проблема, официантка снова расплылась в улыбке.

– Сейчас, сейчас все уладим! – И, заметив, что Алина вознамерилась подняться, остановила ее движением ладони: – А ты сиди! Я сама с ними управлюсь!

– Но мне неудобно, – запротестовала Алина. – Я…

– Да чего там неудобно? – удивилась официантка. – Я что, не мать? Четверых вырастила. Теперь уже внуки пошли… – И посмотрела на близнецов. – Ну, что, воробушки, поскакали?

– Поскакали! – хором отозвались близнецы, и когда официантка взяла их за руки, и впрямь направились к лестнице вприпрыжку.

– Я с ними! – торопливо сказала Полина. – Я тоже хочу!

– Иди! – согласилась Алина. – И присмотри за ребятами!

– Присмотрю, – кивнула Полина и чуть ли не бегом миновала расстояние до лестницы.

Алина проводила ее взглядом. Полина хотя и ворчала, и жаловалась на братьев, но тревожилась за них не меньше матери. И хорошо, что ей тоже потребовалось в туалет, так Алине будет спокойнее, раньше она никогда не доверяла детей незнакомым людям. И старалась находиться с ними все время, если не была занята в театре. Позавчерашняя вечеринка стала редким исключением, но как она благодарила бога, что позволила Валерии себя уговорить. Еще неизвестно, как повернулись бы события, останься она в тот вечер дома…

Последние двое суток она жила на сплошном адреналине. И Москву покидала в панике, только сейчас осознав, что в спешке забыла многие необходимые для жизни вещи. Но удача в лице доброжелательной официантки преподнесла ей неожиданный подарок. Ей вдруг выпало минут десять провести в относительной тишине, но она все равно оставалась в напряжении. Ей, как и Полине, не понравились сидевшие за соседними столиками мужчины. Возможно, она не обратила бы на них внимания, если бы не слова Полины. Дочь сидела лицом к залу, Алина – спиной и теперь на всякий случай пересела на ее место.