Берс посадил мальчика позади себя, и они не спеша поехали дальше.

— Как звали второго мальчика? — спросил Болат.

— Который художником стал?

— Да.

— Петр Захаров. Но он подписывался обычно так: "Петр Захаров, из чеченцев". Вот что значит, Болат, русская школа. Это тебе не медресе. Наши потомки забудут всех мулл, а Петра Захарова — никогда. Я уверен, они будут благословлять и тот день, когда солдат подобрал мальчика, и самого солдата, и генерала, воспитавшего мальчика, прославившего наш народ. Понимаешь, Болат, судьба как будто умышленно взяла и вырвала из мрачных гор двух мальчишек, забросила их в Россию. Забросила, чтобы доказать всем, что наш народ вовсе не дикий. Один из них стал знаменитым генералом, другой — великим художником. Может быть, если тебя и твоего друга Соипа обучать не в медресе, а в русской школе, вы тоже станете великими людьми?

— Я хотел бы стать большим генералом, чтобы уметь водить в бой большие войска.

— Зачем тебе это?

— Как зачем? Чтобы изгнать из Нохчичо [50] всех чеченских кровопийцев и предателей, а вместе с ними генералов и русских хакимов.

— Вообще-то твои мысли неплохие. Но я думаю, что прогонят их не генералы, а такие же простые горцы, как твой отец Данча.

Но их нужно изгнать не только из Чечни. Их нужно уничтожить всюду. В России, Грузии, везде. А для этого всем народам и нужно будет объединиться.

— О-о, доживу ли я до тех времен!

— Может, и доживешь. Кто знает? Но когда-нибудь так все равно будет! Верят этому большие и мудрые люди и в России, и в других странах. Ах, мой мальчик! Если бы наш народ знал, что творится на земле! Что ни в коем случае нельзя бороться так, как он боролся до сих пор! К сожалению, этого не знают и многие другие народы…

Болат молчал. Видимо, любопытство его было удовлетворено. Во всяком случае, вопросов он больше не задавал.

Мысленно Берс вернулся к спору с Курумовым. Да, с ним Берс во многом согласился. Но вот в оценке Шамиля… В своем отношении к нему Курумов не совсем прав. Вот он говорил о жестокости Шамиля. Да, он был жесток, по-восточному жесток. Но Берс знает и другое. Бывают в истории моменты, когда даже самые гуманные вожди во имя благородных целей, во имя спасения народа и защиты отечества, прибегают к самым крайним, к самым суровым мерам по отношению к тем людям, которые предают интересы народа. Так, наверное, предстоит поступать и впредь.

Под знаменем Шамиля горцы сражались за священное дело — дело свободы. Однако оказалось, что новая верхушка имамата на деле лишь прикрывалась священными идеями в целях достижения, укрепления и удержания своей власти, в целях личной наживы.

Но нельзя оспаривать и тот факт, что среди военных руководителей имамата, не говоря уже о рядовых горцах, было немало настоящих патриотов, бескорыстно сражавшихся за свободу и независимость своего народа, не желавших мириться ни с царской, ни с турецкой деспотией.

Величие же Шамиля уже в том, что он объединил и сплотил десятки разноязычных горских народов, отличавшихся друг от друга характером, традициями и обычаями, и ровно двадцать пять лет возглавлял их героическую борьбу против одной из самых могущественных империй мира. Не имея ни собственной промышленности, ни прочной экономической базы, не получая военной и политической поддержки извне. Его наибы вели успешные военные действия против могущественной армии, оснащенной самым современным оружием и возглавляемой опытными полководцами. И нередко одерживали блестящие победы над ней.

Поэтому, как бы ни был жесток Шамиль, Берс преклонялся перед этим великим человеком.

Скут-Кох, что по-осетински означает "Отделившаяся роща" или "Оторванная роща", было имением тагаурского алдара [51] Мусы Кундухова.

В центре аула, над многочисленными хозяйственными постройками, возвышался большой каменный дом, где жил сам хозяин, которому принадлежали и обширные земли вокруг аула, и крестьяне, которые обрабатывали эти земли.

А ведь еще совсем недавно владения Кундуховых были не столь обширны. И даже то немногое, что осталось после смерти отца, Мусе пришлось разделить со старшим братом Афако. Но, видимо, Муса родился в рубашке. Ему, человеку, одаренному от природы, неизменно сопутствовало счастье. Обычно молодые люди, выходцы с Кавказа, выбирали один путь в жизни: военную службу. Так поступил и Муса Кундухов, поступив в военное училище. Обладая такими ценными качествами, как ум, смелость, красота, он быстро продвигался по службе. Впрочем, тогда это было не столь уж трудно. Он хорошо знал свой край, быт, нравы и характер горцев, и поэтому стал для кавказского командования просто незаменимым человеком. И нет ничего удивительного в том, что его награждали, повышали в чинах и наделяли землями, отобранными у земляков. В итоге Муса Кундухов стал владельцем двух тысяч восьмисот десятин.