Шрифт:
Саша однажды сказала, что они стали, как сиамские близнецы, с единой системой кровообращения. Один без другого не может существовать.
И это правда.
Только...
Пока мужчина и женщина пребывают в статусе влюбленных, они повернуты лицом друг к другу. Они друг в друга смотрятся, любуются, наслаждаются, – и покуда влюбленность длится, то длится и это наслаждение.
Но когда образовывается семья... С детьми... с многочисленными хлопотами и обязательствами, – тогда мужчина и женщина больше не смотрят друг другу в лицо. Они теперь плечом к плечу, а лицом – к этим хлопотам и обязательствам!
Они союзники в семейном деле, да, и это важно. Семья – это тыл. Это единственное убежище от невзгод жизни, единственное прибежище добра и любви...
В теории.
А на практике, когда больше не лицо в лицо, а плечо к плечу, то влюбленные превращаются в союзников. То есть, в товарищей. По быту.
И тогда любимое лицо забываешь...
И начинаешь всматриваться в другие, желая заново ощутить наслаждение влюбленности...
Ведь такое часто бывает, верно?
Верно.
Выпуская дым от редкой своей сигареты в форточку, Алексей вдруг произнес вслух: ЧУШЬ!
Вернее, не совсем чушь: для многих, многих семей расклад именно таков. Не случайно эти мысли пробрались в его голову: видел он такой поворот в отношениях семейных пар, да не раз!
Но к ним с Сашей это не имеет никакого отношения!!! Никакого!!! Они с Сашей... Они... У них все иначе! У них все...
Стоп.
Не надо врать себе, приятель. Не надо.
Вот где яд, вот он: Алексей однажды любимой изменил [1] . Александра тогда даже не женой ему была, так что все эти идеи насчет семьи... Глупости сплошные, а не идеи!
Ладно б он просто не устоял перед сиюминутным влечением, подогретым алкогольными парами... – еще можно было бы хоть как-то понять, простить...
Простить – Александре, а понять – ему.
Но он увлекся другой женщиной. По-настоящему. Тот факт, что женщина сия оказалась великолепным манипулятором, Алексея не извиняет: он ведь уже давно не был пацаном! Взрослым мужиком, опытным был. И любил Александру. Да что там «любил» – слово-то какое затасканное! Саша была для него жизнью, счастьем, судьбой... ВСЕМ. Он несколько лет положил на то, чтобы ее завоевать!
1
Эта история описана в романе Т. Гармаш-Роффе «Ведьма для инквизитора», издательство «Эксмо».
Только это не помешало ему увлечься другой...
Тогда Александра его великодушно простила, а он казнился, понимая, что нечем искупить вину...
Но самое страшное наказание оказалось впереди: сам предав однажды, он стал бояться предательства. Оно теперь, – так легко, так нечаянно приключившееся с ним самим, – стало казаться ему возможным и со стороны Александры.
Он верил ей. Он знал, что она никогда не солжет ему.
А все же – а все же! – страх засел в нем. Ведь необязательно лгать. Да Александра и не станет. Просто вдруг она придет однажды и скажет – честно, как ей свойственно: – «Я полюбила другого, прости»...
Не-е-ет! Только не это!
Лучше ложь: она милосерднее...
Вот поэтому сегодня стены оказались дырявыми, поэтому снег намел сугроб у его ног...
Поэтому. Из-за его предательства.
Александра пожелала ему спокойной ночи... но он знал: ночь ему предстоит бессонная.
Четверг – пятница. Рита
Весь следующий день, – а поезд ехал до Москвы больше суток, – Рита провела почти не выходя из купе, читая в компьютере роман, который перед отъездом скачала с Интернета. К ней, слава богу, никто не подсел на других станциях, – оно понятно: билеты в СВ дороги, – никто не мешал ее одиночеству.
Ночное свое вдохновение она безжалостно прогнала, сказав себе, что для начала нужно найти, где в Москве остановиться, где ночевать, где поставить свой ноутбук, чтобы можно было выполнить в срок уже полученные заказы... А мечты о новой жизни... Это потом.
Заснула она рано, с учетом недосыпа предыдущей ночью.
– Подъезжаем к Москве-е-е!
Зычный голос проводницы растревожил немногочисленных пассажиров мягкого вагона. Рита потерла глаза, с трудом соображая, где она, зачем и почему.
Она едва успела умыться и выпить полстакана чаю, как показались перроны Ярославского вокзала.
Поезд плавно затормозил, и Рита, подхватив дорожную сумку и портфельчик с ноутбуком, выбралась из вагона.
Витю Машеева она помнила смутно, – ну да как-нибудь узнают друг друга!
Она стояла, пока перрон не опустел. Все пассажиры разошлись – одна только Рита торчала на платформе.
Витя не появился ни через десять минут, ни через полчаса. Тридцать пять минут спустя, окончательно замерзнув, она побрела в здание вокзала – там, по крайней мере, было тепло. Найдя телефон-автомат (мобильный-то использовать не могла!), позвонила...