«Только не будь сентиментальной! — услышала Иви мысль Сеймоура, который снова без приглашения приблизился к ее разуму. — Ты чувствуешь? Воздух становится все более влажным. Разве Призрак не говорил о каком–то озере? Как можно построить оперу на озере?»

Последний вопрос Иви задала Призраку, когда они уже стояли на берегу и глядели на черную водную гладь, простиравшуюся перед ними, словно огромное зеркало.

Эрик засмеялся.

— Нет, конечно же, никто этого не планировал. Сначала здесь не было никакого озера. Когда рабочие начинали рыть cuve, котлован для будущего здания оперы, они натолкнулись на подземные воды. Под подземными водами я подразумеваю не обычные трещины и расселины, заполненные водой. Скорее это был подземный приток Сены. Котлован заполнился водой в течение нескольких часов. Я видел рушащиеся фундаменты и взволнованного Гарнье, который сразу же примчался на место.

— Ты работал вместе с Гарнье?

— Да, он был одним из немногих людей в моей жизни, которые доверяли моим способностям. Я мог вносить свои идеи во многие из его эскизов и лично участвовать в строительных работах. Конечно же, я всегда оставался в тени. Это его опера, и вся слава принадлежит ему.

— Ты архитектор? — спросила Иви, в то время как, казалось, ниоткуда появилась небольшая лодочка и Эрик жестом пригласил вампиршу занять в ней место.

Иви опустилась на небольшую деревянную скамью, Сеймоур запрыгнул на борт следом за ней, и Эрик взялся за весла.

— Еще ребенком я изучал чертежи и расчеты моего деда и отца, которые сохранила моя мать. Мой дедушка был архитектором, а отец — одним из его каменотесов. Когда я вырос и покинул дом своей матери, я пошел в ученики к одному архитектору. Я учился у него много лет и в совершенстве изучил это искусство. Он был моим наставником, пока… да, пока жизнь не погнала меня дальше.

Иви показалось, что Призрак хотел сказать что–то другое. Она почувствовала волну боли, но также и ярость, поэтому ничего не стала спрашивать. Произошло что–то ужасное, что разрушило доверие к мастеру и заставило бежать. Перед ней промелькнул образ юной девушки, очень похожей на мастера.

— И что же насчет озера? — спросила она вместо этого, чтобы снова перевести разговор на безопасную тему.

— Это была моя идея — усмирить воду таким образом. Во время строительных работ мы откачали воду с помощью паровых насосов и вырыли двойной котлован, а также изолировали здание битумом, чтобы уберечь его от разрушения проточными модами, потому что нет ничего, что вредило бы камню больше и разрушало бы здание быстрее, чем вода.

— Вы проделали огромную работу! — сказала Иви, сидя в лодке, которая скользила по поверхности искусственного озера.

— Да, паровые насосы откачивали воду восемь месяцев, прежде чем в январе 1862 года мы наконец смогли залить фундамент.

Эрик привязал лодку к небольшому причалу, прошел вдоль берега к одной из незаметных ниш и запустил там какой–то механизм. Немного дальше в стене показалось отверстие. То, что Иви приняла за массивную скалу, оказалось искусной подделкой. Интересно, Призрак научился этому у работающих в опере художников–декораторов?

— Ты уже тогда решил создать здесь место, где можно было бы укрыться от мира, который видит в тебе не того, кем ты являешься, и придает слишком большое значение внешнему виду?

Он рассматривал ее сквозь прорези в своей маске.

— Да, так и есть. Ты видишь больше, чем другие, — пробормотал Призрак себе под нос, прежде чем продолжить свое повествование. — Своды фундамента должны были стать моим домом. Защищающие от сырости двойные стены идеально подходили для того, чтобы создать мне тайные пути, проходя по которым я мог бы видеть все, что происходит в моей опере, не будучи при этом обнаруженным.

— Твоя опера, — задумчиво повторила Иви. — Мне кажется, что городские власти и директор оперного театра думают немного иначе.

— Да, они думают иначе, но для меня это не имеет никакого значения! — запальчиво воскликнул Эрик. — Я не меньше их сделал для постройки этой оперы. Гарнье она принесла славу и деньги. То, что я требую от них сейчас, принадлежит мне по праву.

— Да, ему достается слава, а ,тебе — человеческий страх.

Эрик пожал плечами.

— Мне все равно. Пускай боятся.

— Когда люди чего–то боятся, они преследуют и уничтожаю это, — заметила Иви.

Эрик с силой схватил ее за руку.

— Значит, такова цена. Я больше не позволю людям глазеть на меня, плеваться и избивать меня за то, что при моем рождении Бог смотрел в сторону. Я не собираюсь больше покоряться им или бежать. Раз уж они не разрешают мне жить среди них, то ладно, я счастлив и здесь, в своем мире, но я собираюсь сделать его как можно более приятным для себя!

— И для этого тебе нужны деньги директора, — добавила Иви и освободила свою руку из его необычайно крепкой, словно железной, хватки.

— А хоть бы и так, — сердито проворчал Призрак. — Но прежде войди сюда и скажи, стоило ли это моих трудов.