Шрифт:
– Ну и что? В Бостон мне завтра надо по любому, - пробормотала она.
– Будут завтра самолеты-то летать?
Как раз в этот момент футбол снова прервали - на этот раз для коммерческой соцрекламы по поводу ужасов, связанных с потреблением марихуаны.
– Боже ж ты мой, - сказала она, - теперь они скажут, что скурив этот косяк, я совершаю особо тяжкое преступление, убийство федерального судьи, черт его возьми, и оно карается высшей мерой наказания - электрическим стулом!
– Ты права, - отозвался я.
– А если ты попробуешь предложить эту маленькую гадость мне, то меня обвинят в заговоре на покушение на федерального судью.
– Ну что же, видать, придется нам бросать курить эту дрянь, - сказала она, протягивая мне косяк.
– Ну а как еще я могу расслабиться после этого жуткого дня в суде?
– Никак, - сказал я.
– Уж во всяком случае, не при помощи ксанакса[1].
Губернатор Флориды только-только приговорил свою дочь к тюремному заключению за то, что она попыталась купить ксанакс.
Хватит уже о наркотиках, а? Теперь-то ведь и за разговорчики такие посадить могут. Времена меняются, и еще как, да все не к лучшему.
* * *
Мне нравится эта книга, особенно нравится название, которое отлично суммирует всю гнойную суть жизни в США в эти проклятые первые годы постамериканского века. Только с блядей и идиотов станется не признать этого.
Можно, конечно, сказать, что всем этим калом мы обязаны семейке Буш из Техаса, но сказать так - значит слишком все упростить. Буши - всего лишь подставные фигуры растленного, кровожадного картеля богомазов и безумных богатых магнатов, которые правят этой страной вот уже лет 20 и собираются еще лет 200 продолжать в том же духе. Они умеют отдавать приказы, и они не задают слишком много вопросов.
Реальная власть в Америке принадлежит шайке олигархов, состоящей из сутенеров от политики и бизнеса и священников, которым решительно не нужна никакая Демократия, не говоря уже о честности или хотя бы деревьях - хотя, возможно, следует сделать исключение для тех, что растут в их собственных дворах. Они поклоняются деньгам, могуществу и смерти. Идеальное решение всех проблем нации для них - это новая Столетняя война.
Грядущее фашистское полицейское государство никому не покажется фунтом изюма, и меньше всего - людям типа меня, которые не испытывают ничего, кроме презрения к трусливым любителям облизывать флаг по поводу и без, которые будут рады отдать навязшую им в зубах свободу, чтобы жить со своей порцией жратвы в опутавшей всю страну паутине лжи и «свободы от страха».
Хо-хо-хо. Тут, давайте, остановимся подробнее. Свобода - устаревшее понятие в этой стране, вчерашний день. Вышла, вишь, из моды. Единственная свобода, на которую мы можем претендовать сегодня - это свобода от Идиотизма. Остальное неважно.
* * *
Моя жизнь - полная противоположность буржуазному покою и безопасности, я горжусь этим, и мой сын гордится этим, и мне этого вполне достаточно. Я собираюсь продолжать в том же духе, не сбрасывая оборотов; но я никогда не порекомендовал бы то же самое остальным. Это было бы жестоко, безответственно и неправильно, совсем не в моем духе, короче.
Уупс, все, ребята. Время вышло. Извините. Счастливо.
ХСТ
P.S. «Разница между почти верным словом и правильным словом - как между светлячком и молнией».
Марк Твен
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
КОГДА БЫТИЕ СТАНОВИТСЯ СТРАННЫМ, СТРАННОСТЬ СТАНОВИТСЯ СИСТЕМОЙ
Нет никаких шуток.
Правда - самая смешная шутка на свете. Мохаммед Али.
Почтовый ящик: Луисвилль, лето 1946 года
Я рос в приличной семье и, как все мои друзья, искренне полагал: полицейские - наши друзья и защитники. Человек с полицейским значком служил для нас символом непреложного авторитета. Никто и не пытался спросить: почему, собственно? Это же один из тех неуместных вопросов, которые лучше оставить при себе. Его мог задать лишь Подозреваемый в черт знает чем или, что еще того хуже, тот, кто давно уже сидит за решеткой. Так что спорить тут особо не приходилось.
Мое первое столкновение с ФБР произошло, когда мне исполнилось 9 лет. Двое агентов с мрачными рожами явились к нам домой и до оторопи напугали родителей, заявив, что я являюсь «главным подозреваемым» в деле о вышвыривании ящика Федеральной Почты под колеса мчащегося на полной скорости автобуса. Это ни что иное, как Государственное Преступление, твердили они, оно влечет за собой тюремное заключение сроком на пять лет.