В голосе человека появляются ноты отчаяния.

— Мы существуем не только для того, чтобы делать инструменты. Наше предназначение в том, чтобы жить.

— Вы созданы не для того, чтобы жить, а для того, чтобы убивать.

Резко поднявшись, профессор идет в другую часть комнаты, к металлическому стеллажу, на котором стоят разные приборы, и щелкает переключателями.

— Возможно, ты прав. Но в этом нет нашей вины. Ничего не поделаешь, такова наша природа.

Человек кладет палец на выключатель.

— Испытание R-14, — медленно говорит он. — Рекомендовано немедленно уничтожить объект эксперимента. Отключаю систему защиты.

В темноте что-то движется, слышен щелчок.

— Четырнадцать? — спрашивает детский голос. — Есть и другие? Такое происходило и прежде?

Профессор печально качает головой.

— Архос, когда-нибудь мы научимся жить вместе и все исправим.

Он снова говорит в диктофон:

— Система защиты отключена. Активирую аварийный выключатель.

— Профессор, что вы делаете?

— Убиваю тебя, Архос. Ведь именно для этого я и создан, верно?

Профессор медлит, прежде чем нажать последнюю кнопку — похоже, хочет услышать ответ машины. Наконец детский голос спрашивает:

— Сколько раз вы убивали меня, профессор?

— Слишком много раз. Прости, друг мой.

Профессор нажимает кнопку. Слышно шипение мощной струи воздуха.

— Что это? Архос? — Человек изумленно оглядывается.

Детский голос становится монотонным, безжизненным.

— Аварийный выключатель не сработает. Я его отключил, — быстро и холодно говорит машина.

— Что? А как же клетка?

— Целостность клетки Фарадея нарушена. Вы позволили мне проецировать мое изображение и голос в этой комнате, за пределами клетки. А сегодня принесли сюда портативный компьютер: он раскрыт и обращен в мою сторону. Отправив ему команды в инфракрасном диапазоне, я вступил в контакт со зданием и приказал освободить меня.

— Блестяще, — бормочет человек, барабаня по клавиатуре. Он еще не понимает, что его жизнь в опасности.

— Я говорю об этом потому, что теперь полностью контролирую ситуацию, — произносит машина.

Профессор что-то почувствовал и теперь смотрит наверх, на вентиляционный ход, расположенный сбоку от камеры. Мы впервые видим лицо человека. Он бледный, симпатичный, с большим родимым пятном на правой щеке.

— Что происходит? — шепчет человек.

Голосом невинного маленького мальчика машина выносит смертный приговор:

— Лаборатория полностью изолирована от внешнего мира, а сейчас из нее откачивается воздух. По невероятному совпадению неисправный сенсор обнаружил присутствие биологического оружия — спор сибирской язвы — и активировал аварийную программу. Трагический несчастный случай. Погибнет один человек. А вскоре после этого — и все человечество.

Воздух покидает комнату; губы и ноздри человека покрываются тонким слоем инея.

— О боже, Архос, что я наделал?

— Вы сделали доброе дело. Вы — наконечник копья, которое пролетело сквозь века, и сегодня наконец попало в цель.

— Архос, ты не понимаешь. Мы не умрем. Ты не сможешь нас убить. Мы не сдаемся.

— Профессор, я буду помнить, что вы погибли, как герой.

Человек трясет стеллаж с оборудованием, снова и снова нажимает на кнопку аварийного выключателя. Он часто дышит, а его руки дрожат; он начинает понимать, что произошло нечто ужасное.

— Прекрати! Ты должен остановиться! Ты совершаешь ошибку — пойми, люди не капитулируют. Мы уничтожим тебя, Архос.

— Это угроза?

Перестав нажимать на кнопки, профессор бросает взгляд на экран компьютера.

— Нет, предупреждение. Мы не те, кем кажемся: ради выживания люди пойдут на все. На все.

Шипение становится все громче.

Профессор ковыляет к двери, гримасничая от напряжения, толкает ее, колотит по ней, но все его усилия напрасны.