Вернулись.

Я поднялся с земли и, заново удивляясь странно живым, многообразным ощущениям в мышцах и затекших суставах, подошел к Хип.

— Держи вот. Надо.

Девушка приняла флягу, даже не поморщившись, сделала пару глотков и встала. Взгляд в мою сторону был равнодушным, спокойным, и, что самое странное, я отнесся к этому также спокойно. Ничто не шелохнулось в душе. Просто хорошие знакомые, не больше… наверно, даже не друзья. Что-то исчезло там, в глубине сердца, оставив после себя прохладную пустоту, и я немного удивлялся ей, но не переживал. Значит, все правильно.

— Вот что, стаж… Хип. Окончена твоя стажировка. Ты теперь сталкер, да… что сам я знал, тому научил. В ходках косяков не было, товарищ ты теперь грамотный, умелый. Стыдно за тебя ни перед кем не будет.

Хип кивнула.

— Да. Спасибо, сталкер. Должок за мной. — Девушка улыбнулась, пожала плечами.

— Долги все выплачены, Хип. Куда теперь?

— На Армейские склады. Я из «Свободы», Лунь. Значит, туда и вернусь, — Хип коснулась «свободовской» нашивки. — Думаю, меня там еще не забыли.

Не предполагал я, что вот так… тихо и спокойно лопнет последняя нить. Без боли и сожаления. Хип подобрала рюкзак, бросила на плечо «сайгу».

— Прости. Не могу вернуть то, что было. Просто не могу… ты ведь тоже это понимаешь.

— Понимаю, — я пожал прохладную ладошку, попытался улыбнуться, но из этого ничего не вышло. — Удачи, сталкер.

И Хип ушла. Не оборачиваясь. Той особенной, тихой сталкерской поступью, держа правую руку у шейки приклада «сайги», так, как я ее учил. И я больше не волновался, не страшился за нее. Знал, что дойдет. И еще я знал, что стажеров у меня теперь точно не будет.

— Вы что, люди?.. Вы что творите? — Фреон, с лица которого разом сошла улыбка, непонимающе смотрел то на меня, то на спину удаляющейся Хип. — Она же уходит, ядрит твою! Ты что, Лунь, офигел? Хип!

Девушка махнула рукой, и, не обернувшись, скрылась за углом полуразрушенного дома.

— Как же так, народ? Что же это? — Удивление на лице Фреона было беспредельным, сталкер выглядел растерянным, даже ошеломленным. — Что с вами такое сделалось, а?

— Ты что, Фреон? — Я не понимал, почему этому вечно угрюмому, замкнутому сталкеру, который, насколько я помню, не имел друзей, да и врагов, наверно, тоже, который всегда придерживался принципа «моя хата с краю», вдруг проявил такой живой интерес к нашим персонам. Да, кстати, если верить Координатору, это ведь он к Монолиту шел, чтоб нас вернуть, оживить.

— Почему она ушла, Лунь? Вы чего такие… странные?

— Разбежались мы, — я пожал плечами. — Не судьба, друг.

— Значит, разбежались… — Фреон опустил глаза и начал чернеть лицом. — Не судьба, говоришь… ах ты ж черт…

Сталкер опустил плечи, отвернулся, и что-то бормоча под нос, пошел прочь, но через несколько шагов остановился и страшно, люто выматерился, покрыв Зону, нас, «свою дурость» и нехорошую судьбу. Затем начал буквально задыхаться.

— Фреон, ты что, друг? — Спросил я, подойдя ближе, тронул за плечо…

— Какой я тебе друг, сука? — злобно прохрипел Фреон и мощно, с разворота, въехал кулачищем мне в грудь, да так, что я с места треснулся на спину, только и успев, что охнуть от неожиданности.

— Падла… — Рыкнул сталкер, падая рядом на колени и прижимая меня левой рукой, правой начал с яростью долбить в землю рядом с моим ухом, да так, что удары чувствовались даже спиной, а костяшки кулака на глазах окровавились, покрываясь лохмотьями ссадин.

— Гады… с-суки… поверил… жизнь свою… шанс… уроды вы… гады… — с хриплым хаканьем Фреон бил в землю, и я видел, как страшно скривилось его лицо. — Они… разбежались… падлы… я ведь… так хотел… жил этим… вами жил, уроды…

Сталкер занес кулак, глядя на меня дико ненавидящим взглядом, захрипел, упал на бок и затрясся, спрятав лицо в окровавленные ладони.

Я даже не сразу понял, что Фреон рыдает — настолько страшными были эти низкие, рычащие звуки и тяжелые конвульсии. И я не понимал, почему так, что произошло с этим железным, невозмутимым человеком, ветераном Зоны. Может, перегорел сталкер, свихнулся от похода к ЧАЭС, через Припять — это испытание не каждому дано пройти. И шел он зачем-то к Монолиту, и ведь точно, всей душой хотел он нас вернуть, иначе бы и не сбылось, да что там, Фреон бы и Камня даже не увидел, не будь это его желание искренним, подлинным…

Значит, и в самом деле хотел он вернуть нас из мертвых.

Зачем?..

Фреон вдруг разом успокоился, глубоко вздохнул и сел.

— Во фляжке есть еще что? — спросил он очень тихо, и я, потирая ушибленную грудину — тяжел, однако, кулак Фреона, — подобрал маленькую пластиковую баклажку, оставленную Хип.

Сталкер высадил оставшийся спирт в несколько больших глотков, отшвырнул посудину, резко выдохнул. И я вдруг узнал Фреона таким, каким всегда его помнил — мрачный, неулыбчивый, с волчьим, тяжелым взглядом.