— Как жалко, — тихо сказала Мария.

— Мне довелось также увидеть мумию великого воина Инки Вира-кочи, — гордо заявил Гарсиласо.

— Где, в храме Солнца? — спросил Педро.

— Нет, солдаты Франсиско Писарро разграбили и уничтожили храм, а мумии Инков поделили между собой, чтобы показывать их, как диковинки.

Изображение индейского жреца

Золотой идол

Каждый год в день зимнего солнцестояния у Солнечного камня инки справляли обряды в честь бога Солнца

— Вот дураки, — прошептал Педро и оглянулся, проверяя, не услышал ли кто, как он ругает своего недавнего кумира, Писарро.

— Скорее всего, Вира-коча прожил очень долгую жизнь и умер в глубокой старости. Лицо мумии было испещрено морщинами, а ее голова — покрыта сединой. Вот, пожалуй, и все, что я могу вам рассказать об этом человеке.

— Большое спасибо, дон Гарсиласо, — поблагодарила за всех Мария. — Но только в следующий раз вы не могли бы рассказать нам о чем-нибудь таком… — тут она засмущалась и самодельным веером прикрыла густо покрасневшие щеки.

— О любви? — догадался капитан. — Обязательно расскажу все, что мне об этом известно. А сейчас отправляйтесь-ка спать.

«Чему я учу этих испанских детей? — спросил себя Гарсиласо. — Они хотят быть не конкистадорами, а индейцами, которых уничтожали их отцы и деды! А может, все правильно, и дети поймут, какое преступление совершили их предки?»

— Сегодня я расскажу вам о прекрасных женщинах инков, — начал было капитан, но остановился, услышав бурчание Педро: «Ну вот, тоска зеленая. Всякие там цветочки, поцелуйчики и прочая дребедень…» Говорил мальчишка вроде бы тихо, но так, чтобы его услышали все, особенно Мария. Глаза Гарсиласо блеснули озорством, и он прочитал длинное стихотворение на языке индейцев-кечуа — самом распространенном наречии в империи Инков.

— А? Что? — встрепенулся Педро. — Что вы сказали? Я ничего не понял.

— То-то же! — улыбнулся Гарсиласо. — А теперь я переведу это на испанский…

Дети слушали, широко раскрыв глаза, будто всей душой впитывая стихотворные строки. Мария, не выдержав, захлопала в ладоши.

Педро, набычившись, спросил с подозрением:

— Это индейцы написали?

— Да, я прочитал вам небольшой отрывок из поэтической драмы «Aпy Ольянтай». Конечно, в переводе все это звучит значительно хуже, чем на родном языке.

И вновь Педро прокомментировал:

— Да, красивая, наверно, была индейка…

— Сам — индюк надутый! — вспылила Мария. Мальчик, словно не замечая ее гнева, сказал:

— А насчет ресниц, которые ранят, как стрелы с ядовитыми наконечниками, — это правильно. Девчонки — они такие…

— Ни за что не выйду замуж! — сердито заявила девочка.

И Гарсиласо понял, что пора ему вмешаться:

— Самыми почитаемыми в империи Тауантинсуйу были солнечные девы, которые давали обет вечной чистоты. Они служили одному только Отцу-Солнцу, и весь народ склонялся перед ними. Как перед святыми. Солнечные девы жили в прекрасных домах, куда мог входить только царь. Все украшения и посуда в этих домах были сделаны из золота и серебра, которые называли слезами Солнца или Луны. Эти высокопоставленные монахини выпекали священный хлеб — санку, который подносился богу во время больших праздников. Но главным их занятием было прядение, ткачество и изготовление одежды для верховного Инки и для койи — его жены. Никто лучше солнечных дев не умел делать головные уборы, тончайшие рубашки и квадратные сумки, которые носили через плечо. Обычно в таких сумках хранили коку — специальную траву, улучшающую настроение.

Существовал очень строгий закон, по которому деву, изменившую Солнцу с простым смертным, закапывали живьем в землю. Еще суровее наказывали ее любовника — казнили не только его самого, но и всех родственников, весь скот и все селение, откуда он был родом.

Мачу-Пикчу. Вокруг площади возвышаются дворцы правителей инков

Таков был закон, но за все существование империи он не применялся ни разу. Не нашлось ни одного желающего, готового рискнуть жизнью своих родных и близких.