Трантало видел, как брат поднял голову и уставился на конюшню. Затем Эстев резко крякнул и почему-то сел.

– Эстев?

Трантало оглядел двор – и увидел четверых упавших воинов. Трое у конюшен закричали; нечто круглое шлепнулось между ними.

Всплеск огня. Громкий треск. Все трое упали на спины. Их крики раздались из окутавшего двор облака.

Трантало рывком вынул сапоги из стремян, перебросил ногу и приземлился на карачки. Рот стал сухим, словно трут. Сердце стучало так сильно, что он почти оглох. Он вытянул меч, поспешил к брату.

– Эстев?

Сидит, ноги вытянуты, как у беззаботного ребенка, руки опираются на мокрую землю. Что-то торчит из груди. Древко длиной в локоть, толще обычной стрелы, оперение из овальных кожаных лоскутов. Кровь текла изо рта Эстева, покрывая подбородок, сочась на шерстяную куртку. Открытые глаза не моргали.

– Эстев?

Во дворе раздавался резкий лязг клинков.

Недоумевающий Трантало оторвал взор от тела брата. Двое эдурских воинов пытались отойти с боем, направляясь к лошадям, нервно плясавшим в пяти шагах от ворот. За ними еще один воин – Эдур полз к выходу на четвереньках. Из его виска тоже что-то торчало.

В темноте трудно понять, кто нападает, но они отлично вооружены и защищены – четверо врагов наскакивало на отходящих Эдур.

За спинами Эдур что-то мелькнуло – Трантало вскочил на ноги, намереваясь предупредить – но горло вдруг ожгло огнем. Он задохнулся и покачнулся, чувствуя, как что-то скользит по шее. Кровь текла и наружу, и внутрь. Кашляя, захлебываясь, он упал на колено, почти достав рукой до брата. Тьма накатывала. Он полз к Эстеву, вытянув руку…

«Эстев?»

Он не сумел сказать это вслух.

Хеллиан ухитрилась выйти из конюшен, держа спину прямой. Ее немного трясло, но пора обильного потения миновала. Бой всегда мобилизует… Она не знала, почему так – но так оно есть, и это хорошо. Наверное. – Кто-нибудь, зажгите чертов фонарь, – пробурчала она. – Эй, Навроде, убери жулёк. Мы всех положили.

Она подошла к двоим Эдур, что лежали у фасада крепости, и вытащила меч. – Тавос, проверь этих. Не нужно пинать, просто стой и смотри. Вдруг в каком еще искра жизни осталась?

– Оба мертвы, как моя половая жизнь, – сказал Тавос Понд. – Кто влепил первому, сержант? Отличный выстрел.

– Замазка, – сказала она. Урб послал остальных обходить мертвых Эдур во всем дворе. – Положил арбалет на мою спину.

– Вашу спину?

– Я блевала, если тебе так интересно. А он сойдет в тяжелую пехоту. Сделать его центром строя, а?

– Так точно, сержант.

– А ты не додумался захватить ром. Вот почему я главная, а не ты. Где мой капрал?

– Здесь.

– Здесь.

– Собирай лошадей. Плевать, что там сказал кулак – мы едем верхом.

Услышав это, Урб поднял голову и пошел к ним. – Сержант…

– Даже не пробуй сладкие речи. Я навсегда запомнила, что ты сделал. – Она вытащила флягу и смочила горло. – Будь осторожен, Урб. Да! Все, кто потратил стрелы, идут собирать. Это значит – идут все! – Хеллиан снова поглядела на мертвых Эдур у входа.

– Думаете, мы первые пустили им кровь? – спросил Тавос Понд, наклонявшийся, чтобы вытереть лезвие меча об одежду одного из Эдур.

– Большая жирная война, Тавос. Вот зачем мы сюда пришли.

– Сержант, они оказались не особо крутыми.

– Ну, они ничего не ожидали. Думаешь, мы будем устраивать засады на всем пути до Летераса? Тогда подумай еще. – Хеллиан сделал сразу два глотка, вздохнула, сердито поглядев на Урба: – Как скоро они начнут устраивать засады нам? Вот почему я хочу ехать верхом – мы обгоним дурные вести, насколько сможем. Тогда мы сами будем дурными вестями, так? Да уж, я так и думаю.

Капрал Рим подошел к Урбу. – Сержант, мы собрали двенадцать лошадей.

– Каждому хватит, – сказала Хеллиан. – Идеально.

– А по моим расчетам, – прищурился Рим, – кому-то придется ехать вдвоем.

– Как скажешь. А теперь оттащим тела. У них есть монета? Кто-нибудь проверял?

– Немного, – ответил Навроде. – По большей части полированные камешки.

– Полированные?

– Сначала я подумал – для пращей, но ни у кого нет пращей. Так что это просто полированные камешки, сержант.

Хеллиан отвернулась. Солдаты пошли оттаскивать трупы. Удача Опоннов – найти эту крепость, в которой не было никого, кроме свежего покойничка – летерийца. Помещения обчистили, хотя кое-где сохранилась пища. Ни капли вина или пива – на ее взгляд, полнейшее доказательство, что здешняя империя – полная и бесполезная каша и ее стоит разнести по кирпичику.