При всех заблуждениях Хадральта в одном он был прав: старые способы войны с летерийцами обречены на неудачу. Однако Маска заявил подчиненным, что план Хадральта перенять все военные приемы Летера также обречен. Таких традиций у них нет, дисциплина не распространяется через границы кланов и племен. Они тренировались с негодным оружием.

Нужно найти новый путь.

Красная Маска спросил о наемниках, и ответные рассказы оказались запутанными и угрюмыми – устыдившиеся воины старались утаить некоторые подробности. Да, продажа части земель принесла им немало летерийских денег, их собирали с намерением нанять иноземную армию из тех, что можно найти на восточных границах. Однако Хадральт решил присвоить золото и серебро; поэтому он и предал эту армию, повел ее на гибель. Он не смог отдать ей накопленные богатства.

Таков яд монеты.

Откуда же взялись иноземцы?

С моря, кажется – высадились на северной границе пустошей с транспортных судов под флагами Ламатафа, королевства на далеком полуострове. Воины – жрецы и жрицы, присягнувшие волчьим божествам.

Что же привело их на этот континент?

– Пророчество.

Красная Маска вздрогнул, услышав слова Натаркаса, главного среди меднолицых, того самого воина, что открыл тайну убийства Хадральтом своего отца Капалаха.

– Пророчество, Вождь Войны, – продолжал Натаркас. – Последняя война. Они пришли в поисках места, именуемого Полем Брани Богов. Себя называли Серыми Мечами, Таинством Тогга и Фандерай. Среди них было много женщин, в том числе одна из командиров. Другим был одноглазый. Он еще говорил, что потерял свой глаз трижды…

Нет, Вождь Войны. Он еще жив. Выжил в битве. Хадральт заключил его в темницу. Он лежит в цепях за хижиной, в которой очищаются женщины…

Затем Натаркас замолчал, вздрогнув от увиденного в очах Красной Маски нежданного гнева.

И вот маскированный вождь идет через стоянку Гейнтока, к востоку, туда, где вырыты канавы для облегчения, мимо женской хижины, за которой, прикованное к колоде, спит нечистое существо – нижняя часть тела в канаве, смешавшей в себе месячные крови, мочу, грязь и камни (дальше эта смесь вытекает в более глубокую траншею, ведущую вниз по склону).

Он встал над мужчиной, а тот проснулся, заворочал головой. Единственный глаз уставился на Красную Маску.

– Ты понимаешь меня? – спросил вождь.

Кивок.

– Твое имя?

Глаз моргнул. Мужчина поднял руку и поскреб рубец от ожога, окружающий пустую глазницу. Хмыкнул, словно бы удивляясь, и с усилием сел. – Мое новое имя Анастер, – сказал он, скривив рот в подобии улыбки. – Но думаю, старое имя подходит больше. С некоторым изменением. Я Тук. – Улыбка стала шире. – Тук Невезучий.

– А я Красная Маска…

– Я знаю, кто ты. Я даже знаю, что ты.

– Как?

– Не хочу говорить отсюда.

Маска попробовал снова: – Каким тайным знанием обо мне ты, как тебе кажется, обладаешь?

Улыбка увяла. Мужчина взглянул вниз, словно изучая густую кровянистую массу на уровне коленей. – Смысла все меньше. Особенно сейчас. Ты не тот, кого мы ожидали, Красная Маска. – Он закашлялся и сплюнул, стараясь не попадать в женскую кровь.

– Скажи, кого ты ожидал?

Новая полуулыбка. Тук не поднял лица, отвечая: – Ну, когда тебе нужен Первый Меч К’чайн Че’малле, ты ожидаешь увидеть… К’чайн Че’малле. Не человека. Как думаешь, естественное ожидание?

– Первый Меч? Не знаю такого титула.

Тук пожал плечами: – Поборник К’эл. Консорт Матроны. Возьми меня Худ, просто Король. В твоем случае все это одно и то же. – Он наконец поднял голову и что-то блеснуло в единственном глазе. – Не говори мне, что обманул их своей маской. Прошу…

Трещину, из которой показалась одинокая фигура, было трудно заметить. Едва ли высотой в три человеческих роста, она угнездилась в расселине уступчатых горных склонов, что была длиной примерно в лигу и опускалась на глубину тысячи шагов. Путники могли пройти треть расстояния, минуя грубые скалы, и даже не заподозрили бы существования трещины. Разумеется, на протяжении последних пяти лиг пути вероятность встретить незваных путников была минимальной. Склоны гор Синей Розы здесь, далеко к северу от торговых путей, не пятнали следы; не было видно пастбищ и ровных мест, подходящих для поселения; погода казалась неизменно неприятной.

Выскользнув на свет из темной расселины, мужчина присел, озирая окрестности. Не заметив ничего тревожного, выпрямился. Он был высоким, стройным, длинные иссиня-черные волосы свободно вились по ветру; лицо было каким-то смазанным, но глаза сияли подобно огненному камню. Мужчина сунул руку в карман выцветшей куртки и достал тонкую цепочку, на концах которой были укреплены простые круглые кольца вроде тех, что одевают на пальцы – золотое и серебряное. Быстрое движение указательного пальца – цепочка принялась вращаться и плотно навилась на него. Миг спустя он принялся вращать пальцем в другую сторону. Заняв таким образом правую руку, он двинулся в путь.

Он шел на юг, проходя пятна света и тени; шаги были почти бесшумными, и его сопровождал лишь звук крутящейся цепочки. За спиной болтались рог и ненатянутый лук из кроводрева. У правого бедра имелся колчан со стрелами (кроводрево, оперение из перьев ястреба, уткнувшиеся в мох на дне колчана наконечники железные, в форме слезы, с прорезями в виде знака Х). Кроме этого оружия, он нес на перевязи простую рапиру в ножнах из посеребренной черепашьей кости; ножны были обмотаны овечьей шкурой, чтобы скрепляющие кольца не звенели при ходьбе. Увы, все эти хитрости, предпринятые ради бесшумного движения, делал бессмысленными непрерывный свист вращающейся цепочки.